Воспоминания убийцы - Юн Ина

так волновалась, но то, что произошло на следующий день, буквально выбило у меня почву из-под ног. Наше прощание с ней в итоге вышло каким-то скомканным, мы даже не смогли пообщаться напоследок. Тем не менее я не утверждаю, что Чису убил именно адвокат Чо. Окажись он виновен, его бы уже арестовала полиция. Но если бы я сейчас не рассказала о случившемся накануне того дня, об этом так никто и не узнал бы… И мне не по себе от этого.

– Я вас услышал. Спасибо, что рассказали. – Чону с трудом выдавил из себя положенные по этикету слова.

Он еле сдерживал рвущийся наружу гнев: одна мысль, что Чо мог домогаться Чису, выводила его из себя. Предстояло выяснить, что за групповые консультации посещала Чису, кто те люди, чьи контакты указаны в списке, однако сейчас перво-наперво следовало вытрясти из адвоката Чо правду о произошедшем.

Произнеся, что еще свяжется с ней, Чону поднялся, на ходу набирая номер адвоката. Секретарь как заведенная продолжала твердить, что он на важной встрече и она не может их соединить. У Чону закралось подозрение, что, по-видимому, адвокат Чо избегает его звонков. Недолго думая, он развернулся и понесся в сторону фирмы «Хансе».

* * *

Когда двери лифта распахнулись на семнадцатом этаже компании, адвокат Чо стоял прямо напротив лифта, будто нарочно ждал. Крепко схватив Чо за запястье, Чону потащил его к запасному выходу.

– Эй, пусти! Что ты творишь?!

– Есть разговор, иди за мной.

Вероятно уловив недобрый блеск в глазах Чону и накалившуюся вокруг него атмосферу, адвокат поумерил свой пыл и, озираясь по сторонам, еле слышно произнес:

– Если есть что сказать, давай не здесь, пойдем в мой кабинет.

Чону смотрел на мельтешащий впереди затылок адвоката Чо и будто слышал, как крутятся шестеренки у того в мозгу. Стоило им войти в кабинет, как Чону произнес непререкаемым тоном:

– Почему ты не сказал, что виделся с Чису за день до инцидента? Что в тот день произошло?! Что ты сотворил с Чису, я спрашиваю! – Чону с силой ударил ладонью по столу. Адвокат Чо быстро опустил жалюзи и сказал:

– Эй! Потише можешь? Я здесь работаю! Уму непостижимо. Я не сказал не потому, что утаивал, а потому, что считал, что для тебя это станет ударом. Не ценишь ты заботу, а человек действует в твоих интересах, между прочим.

– Что за бред? Хватит юлить, говори прямо. С чего бы Чису влеплять тебе пощечину на пустом месте?!

– С чего она ударила человека? Хм… И правда, два сапога пара… Чису говорила, что собирается разводиться, и просила познакомить ее с адвокатом по бракоразводным делам. В соседнем со мной кабинете как раз сидит лучший в нашей фирме адвокат по разводам по фамилии Тхак. Я свел ее с ним, а потом мы вдвоем отправились на ужин. Там Чису и сказала, что вскоре разведется. В тот вечер она даже пригубила алкоголь, который практически не пьет. И я подумал, раз Чису постепенно раскрывает мне свою душу, то она тоже испытывает ко мне желание.

– Что ты сделал, гаденыш?

Чону схватил адвоката за воротник, на что Чо вскинул руки в примирительном жесте и ответил:

– Я подвозил Чису домой, и в дороге она прикорнула. И да, я действительно попытался ее поцеловать. Я полагал, Чису испытывает ко мне влечение, но это было не так. Оттолкнув меня, она внезапно влепила мне пощечину, м-да… И вправду паршиво. Но я стерпел. Подумал, что нам больше не следует видеться. Что? Думаешь, лгу? Тогда спроси у адвоката Тхак. Он и так стоит вон там и следит за нами.

– Как ты посмел коснуться Чису?

– Слушай… Мне было бы не так обидно, если бы я схватил ее и притянул к себе за шею, но этого не было, говорю же. Ты считаешь, я нуждаюсь в том, чтобы встречаться с женщиной, испытывающей ко мне неприязнь? Как-то обидно. Если бы Чису осталась жива, она могла бы хоть все рассказать.

– Не смей впредь произносить своим ртом имя Чису, это отвратительно. Понял?

– Адвокат Тхак! Хватит молча пялиться, иди сюда, поговорим. – Чо жестом пригласил войти мужчину, который, навострив уши, мялся за дверьми офиса. Выпроводив Чо из кабинета, Чону остался наедине с адвокатом Тхак.

– Чису говорила, что собирается развестись и что ей крайне важно сохранить за собой право на опеку. На слова о том, что ее муж гуляет на стороне, я посоветовал ей собрать доказательства его неверности.

– Развод. Измена. Что за чушь…

– Она считала, что у ее мужа роман с его лучшей подругой. По имени Сучжин.

– Что? Она назвала Сучжин? Она утверждала, что я изменяю ей с Сучжин?

– Да. Если спросите, почему вдруг я запомнил имя: мою жену тоже зовут Сучжин. Поэтому отложилось в памяти.

– Ей-богу, у меня никогда не было романа с Сучжин. Ах… Зачем я оправдываюсь?

– Я давно занимаюсь бракоразводными делами, поэтому почувствовал, что Чису, как и прежде, любит своего мужа. На словах-то она утверждала, что разведется, но, как бы сказать, скорее всего, она просто действовала на эмоциях.

Когда Чону вышел из кабинета, адвокат Чо, стоявший снаружи, вздрогнул, но тот прошел мимо, ни слова не говоря. В душе Чону творилась неразбериха.

«Чушь. Что вообще заставило Чису так подумать? Некого было подозревать, и она решила, что это Ли Сучжин…» – С точки зрения Чону, подозревать его в отношениях с Сучжин было так же нелепо, как подозревать его в отношениях с Инуком. Даже если Чису ошибочно все истолковала, она продолжала долгое время в это верить. Сомнения, донимавшие ее, – полнейшая чепуха. Теперь он практически гневался на Чису за то, что та не сумела быть с ним до конца откровенной.

* * *

Инук еще раз прошелся взглядом по результатам, присланным Национальной службой судебно-медицинской экспертизы.

Как Чону и увидел в воспоминаниях того мерзавца, жертвой была седая женщина небольшого роста старше шестидесяти. Ее звали Пак Мичжа. Последний раз местные видели ее на похоронах подруги, затем она пропала. Мужа и других родных она рано потеряла, из семьи осталась только дочь, но их отношения были далеки от близких: они не общались. О пропаже стало известно после заявления даже не дочери, а соседки, которая предположила, что женщина могла сбежать, понабрав кредитов.

Чем больше Инук погружался в расследование дела жертвы, тем сильнее досадовал. Ничего общего между ней и Со Тувоном: жили они в разных местах, никаких отношений не имели.

Инук позвонил дочери жертвы. Во рту пересохло от мысли, что ему придется сообщить женщине об