Воспоминания убийцы - Юн Ина

– Прежде необходимо точно установить личность жертвы.

– Да. Мы направили запрос судмедэкспертам, скоро должны прислать результаты. Я попробую встретиться с семьей погибшей и разузнать о происходившем накануне исчезновения.

Все время их разговора с Инуком Чону безотрывно следил за мужчиной, сидевшим за кассой ресторана. Тот светло улыбался с таким невинным выражением, будто не имел к происходящему сейчас ни малейшего отношения.

«Да кто ж ты такой, черт…»

В нынешних обстоятельствах Чону не мог ничего предпринять. Все, о чем он мог думать, – это необходимость как можно скорее навестить всех пациентов, перенесших операцию по стиранию памяти, и убедиться в том, что та прошла успешно. Тогда, по крайней мере, он будет уже не так беспомощен, как сейчас.

* * *

На следующий день Чону, не тратя зря времени, направился на встречу с третьим пациентом, которому стер память.

Его звали Пак Тонхэ, тридцать два года. Мужчина подозревался в преследовании своей бывшей девушки, за что его и обязали выплатить штраф. Он названивал ей по десять раз за ночь, то и дело поджидал у дома, заваливал ненужными брендовыми подарками. Он даже следил, не встречается ли она с кем-нибудь другим. Тонхэ слезно умолял ее полюбить его, но вдруг его перемкнуло, и он в гневе начал бросать в нее всем, что попадет под руку, еще и закидывать угрозами.

Его мать решила, что это тоже своего рода психическое заболевание, и отправила сына на лечение. Так они добрались и до Чону.

– Как вы думаете, что такое любовь?

Тонхэ ответил так, будто готовился заранее:

– Разве это не экстаз, что переполняет меня при мысли о ней, не жар, что толкает на все ради обладания ею?

– Как сказать. На этот вопрос нет верного ответа. В моем понимании любовь – это желание, чтобы другой человек был счастлив.

– Что ж, ну, можно и так думать.

– Она будет счастлива рядом с вами?

Он с мрачным лицом поджал губы.

– Я думаю, она желает лишь одного. Сбежать от вас. Разрешите стереть вам память. Для нее так будет лучше.

– Не то чтобы мне хотелось так себя вести. Но чем отчаяннее я пытался ее забыть, тем сильнее жаждал.

Чону прибыл на место встречи, вспомнив о человеке, которого волновали лишь собственные чувства. Первой в кафе явилась его мать.

– Доктор, давно не виделись.

– Да, пусть я и припозднился, но решил предложить встретиться, чтобы узнать, как идут дела у Тонхэ после операции.

– Хм… Как бы так…

– Что такое? Неужели память вернулась? – Когда женщина смущенно замолчала, внутри Чону раздался тревожный звоночек.

– Нет, нет. Память обратно не вернулась. Но…

– Но? – уже спокойнее, но еще не позволяя себе расслаблиться до конца, спросил Чону.

– Все шло хорошо: Тонхэ после операции действительно забыл ту девушку. Сосредоточился на собственной жизни. Я думала: наконец все встало на свои места. Но в скором времени он заявил, что у него появилась новая девушка. А потом что-то, по-видимому, случилось… Вероятно, недавно она предложила ему расстаться. Тонхэ кричал, что они не могут разлучиться, и в пылу ссоры не сдержался и поднял на нее руку. Позавчера вот был в участке. Говорят, родители потерпевшей написали заявление, и я, честно говоря, в ступоре.

Как ни крути, итог закономерный. Стирание воспоминаний не меняет человека, поэтому подобное просто не могло не повториться вновь. Мужчина не смог извлечь уроки из своего прошлого, поэтому у него не было и шанса на изменения.

Чону молчал, и мать Тонхэ вкрадчиво заговорила:

– А что, если снова стереть ему память…

– Нет. Исключено. – От столь резкой реакции женщина вздрогнула. Было очевидно: сотри Чону ему память снова, повторится нечто похожее. Просто появится еще одна пострадавшая.

В этот момент Пак Тонхэ, которого позвала мать, вошел в кафе. Чону встал и протянул ему для пожатия руку:

– Здравствуйте. Вы меня не помните?

– Кто…

– Вы с вашей матерью видели меня пару раз.

– Хм. Не припоминаю.

– Вот как. Что ж, у меня дела, поэтому вынужден вас покинуть. – И Чону без сожалений ушел. Больше ему здесь делать было нечего.

* * *

Чону пораньше приехал на вторую встречу и допивал уже четвертую чашку американо за сегодня.

Женщину, с которой он намеревался увидеться, звали Ким Мина, на данный момент ей исполнилось тридцать пять лет. Она стерла воспоминания о том, что ее изнасиловал старшекурсник в университете. К тому моменту, как Мина отважилась стереть воспоминания, она уже родила ребенка, создала семью и жила вполне счастливой жизнью. Тем не менее женщина рассказала, что не было ни мгновения, когда бы она не вспоминала тот ужас.

– Эти воспоминания. Каждый раз, когда я чувствую себя счастливой, какое-нибудь из них да просочится. «Действительно ли ты счастлива? Даже пройдя через подобное?» – нашептывают они мне, не позволяя забыть, что я не имею права на счастье. Эти слова ведь близки к правде. Ни притвориться у меня не получается, ни раскрыть правду… Просто бесконечный внутренний ад какой-то. Что смеюсь – ад, что плачу – ад.

– Избавьтесь от них. Живите свободно. Несмотря ни на что, у вас получится. – Из всех пациентов, что были до сего дня у Чону, она была единственной, кому он без лишних колебаний стер память. Он искренне желал ей счастья.

В кафе вошла мать Мина, которая была ее попечительницей во время операции. Она выглядела жутко усталой и все же попыталась улыбнуться Чону. Он поведал ей, что пришел выяснить, как обстоят дела. Женщина замялась, прежде чем ответить:

– Моя дочь родила в двадцать четыре, ей пришлось столь многое пережить, пока она в одиночку растила ребенка. Мне было трудно принять факт внезапной беременности дочери. Но, в конце концов, нет таких родителей, которые пошли бы против собственного ребенка…

Чону был сбит с толку словами женщины: «Она мать-одиночка?»

Об этом он абсолютно ничего не знал. Она ведь четко дала понять Чону, что через три года после случившегося встретила будущего мужа, вышла замуж, и у них родился ребенок.

– Когда Мина внезапно заявила, что собирается стереть память, я спросила у нее, какие воспоминания она намерена убрать. Она ответила, что была некая травма. Сказала, что в студенчестве подверглась издевательствам. Я предполагала, на этом все. Через несколько дней ей стерли память, а на следующий день она вдруг не узнала свою дочь.

– Что? Говорите, не узнала дочь?

– Да. Она напрочь забыла о том, что родила. Спросила у меня, что за дочь еще такая. Я собиралась сразу же звонить вам, но тут в