Цветы молнии - Джей Тодд Скотт

ли кто-то понял бы, и он ищет знак, примету. Не только дикую ярость самой молнии и рев грозы, но и ее, женщину. Он уже так долго ищет… Однажды он нащупал ниточку – и снова потерял, поэтому теперь вынужден гоняться за дождем в ожидании, когда молния осветит путь.

Он уже давно мертв, давно в летаргии.

И многое выстрадал из-за затянувшегося ожидания.

Он боится, что тоже оставляет за собой след, – в воздухе виден этакий коридор позади. Но когда во лбу неизбежно что-то замыкает, зверское напряжение растет, и в мозгу вскипает буря, как грозовой фронт в зоне низкого давления, – тогда он может лишь бросать в землю огненные копья, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость, весь шквал чувств, застилающих черными тучами его здравый рассудок. Просто сейчас такое случается чаще, почти каждый раз, когда идет дождь, гремит гром и сверкает молния.

Раньше он таким не был, и сейчас он даже не понимает, что с ним творится.

Я сезон дождей.

В небе над прериями резким белым светом вспыхивает широкая молния, разгораясь в чреве громадной тучи и зловеще устремляясь ввысь.

Наконец-то разразится гроза, настоящая гроза, великая гроза!

Он чувствует, как в венах пульсирует кровь, отдаваясь в колотящемся сердце. Молния уже у него в руках, на коже, она горит в его глазах, подсвечивая сотни невидимых шрамов, оставшихся от другой, давней грозы.

Я сезон дождей.

Я заберу крылья сияющего ангела.

Я сам – сияние, свет и ярость.

Он еще немного сидит, пока над головой бахают громовые раскаты, а затем едет один прямо в черноту дождя.

Часть вторая

Молния

Глава 15

НЬЮ-КОРНЕЛИЯ, АРИЗОНА

Когда Люк Китс перед самым закатом подъезжает к ее трейлеру, Энди не слишком-то удивляется, хотя все равно не знает, как реагировать.

Большинство ньюкорнелианцев живут довольно далеко друг от друга отнюдь неспроста. Просторы пустыни, огромные расстояния уже сами по себе говорят о том, что близкое общение здесь никому не нужно и ему тут не рады. У Энди есть несколько друзей – и довольно.

Но когда Люк с улыбкой выходит из джипа, держа в руках ящик вроде еще холодного пива, а рядом радостно вертится Чили, Энди кажется бестактным велеть гостю убираться подобру-поздорову и оставить ее в покое.

Она даже не уверена, что хочет этого.

* * *

Пиво и вправду холодное.

Люк купил его в магазинчике на заправке в Ахо и поставил в сумку-холодильник со льдом, чтобы не согревалось, пока они с Чили осматривают окрестности городка.

– До карьера пока не добрался, надеюсь скоро туда съездить. – Люк открывает вторую банку. – Невозможно до конца понять, насколько безлюдно в пустыне, пока не увидишь, не почувствуешь. – Он салютует банкой раскинувшейся вокруг Соноре, где Чили и Руби гоняются друг за другом в лучах заходящего солнца. На мгновение небо озаряется неоново-красным конфетным оттенком, похожим на глазурь M&M’s. – Здесь нельзя просто взять телефон и заказать пиццу.

– Это точно. Впрочем, Лия Гарсия делает обалденную пиццу без глютена. У нее возле трейлера даже большая специальная печь.

– Я с Лией уже познакомился. Вроде милая, и ее муж Эрвин тоже. На днях они устраивают междусобойчик, и меня позвали.

– Значит, ты остаешься?

– Да, на какое-то время. Ну, то есть я изначально так и планировал – до тех пор, пока меня отсюда не попросят или пока обстоятельства не сложатся по-другому.

– Я ведь говорила, что это так не работает.

– А как тогда работает?

Энди пожимает плечами. Люк ничего не спросил насчет детектора молний, который она прицепила к одежде, но пару раз украдкой на него поглядывал. Не спросил, почему Энди даже в самое пекло носит футболку с длинным рукавом и точно так же укутывает Руби. В воздухе висит целый рой незаданных вопросов.

– Сюда приезжают, чтобы сбежать, побыть в одиночестве, но самому по себе здесь выжить сложно. Вот мы и приглядываем друг за другом, помогаем, однако не суем нос куда не надо – таковы правила. Поэтому Нью-Корнелия – особенное место. Здесь никто ни на кого не похож; иногда Белла говорит, что это не ты находишь Нью-Корнелию, а она находит тебя; по-моему, тут есть доля истины.

– Я понимаю, честно, – улыбается Люк. – У полицейских тоже что-то типа необычного сообщества. Там свои правила – писаные и неписаные. Знаешь, я очень ценю, что и ты, и другие местные помогаете мне. Помогаете разобраться, что тут и как, найти себя.

– Ты скучаешь по работе полицейского? – Энди вертит в руках по-прежнему нетронутую банку пива.

– Ну… пожалуй, – подумав, отвечает он, ставит опустевшую банку в песок под складным стулом, достает из сумки-холодильника новую – лед почти весь растаял – и вытирает ее футболкой. – Честно говоря, моя карьера завершилась не слишком-то хорошо.

Руби опять пытается заставить Чили по команде сесть или перекатиться. Без толку. Собака смотрит на девочку большими глазищами, ничего не понимая или не желая делать, что просят.

– Нью-Корнелия примечательна тем, что мы готовы принимать друг друга такими как есть, с любыми недостатками.

– Ага, со всеми скелетами в шкафах?

– Не скелетами, а биографиями, – поправляет Энди. – Сколько важности мы сами им придадим – столько и будет. Хочешь, рассказывай, как жил до Нью-Корнелии, хочешь – нет, в любом случае никто тебя не осудит. Мы видим, какой ты сейчас, и принимаем тебя таким.

– Вот и хорошо, – подытоживает Люк. – И у меня, пожалуй, все хорошо. Сойдет.

– Это и есть наш девиз: сойдет, – улыбается Энди и чокается с ним банками.

* * *

Они сидят еще час, пока солнце закатывается за горизонт, оттенки неба смягчаются и из-за гор подкрадывается ночь.

Энди узнает о Люке кое-что новое. Чили у него появилась всего-то несколько месяцев назад: взял ее из приюта в Нью-Мексико. Двадцатидвухфутовым автодомом Люк обзавелся раньше, но до сих пор не привык парковаться на нем задом в тесных местах.

Когда-то Люк интересовался спортом, предпочитал бейсбол, однако за последние два с лишним года не посмотрел ни одного матча. Просто колесил по дорогам в поисках чего-то – чего именно, точно не сказал, но по его виду понятно, что он мучается чувством вины из-за случая, вынудившего Люка уйти из полиции. Возможно, Люк однажды решил, что способен оставить прежнюю жизнь позади, убежать от нее, дистанцироваться. Увы, на деле такая задачка оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.

Энди говорит, что здесь чуда тоже не произойдет.

Она обрисовывает жизнь в Нью-Корнелии и некоторых запоминающихся персонажей: Беллу, Уэйлена и даже Стивена – но лишь крупными мазками. Себя практически не упоминает. Люк ничего не выспрашивает, не выведывает. Они непринужденно болтают, и разговор течет так естественно, что об оставшемся нетронутым пиве они напрочь забывают, пока на небе не зажигаются звезды, а Чили не подходит к хозяину и не плюхается между ним и Энди. За собакой подтягивается и Руби, грязная, потная и запыхавшаяся, и тоже валится на песок.

– Похоже, мне пора, – говорит Энди, встает со стула и