Цветы молнии - Джей Тодд Скотт

– Дэн недоволен? – спрашивает Адан.

– Разочарован. – Она откусывает от его бургера и возвращает хозяину. – Встревожен.

– Знаю. Я тоже.

– Можешь не говорить.

– Да, могу. Но надо.

Ей приносят пиво, и она делает глоток. Холодное, освежающее, с цитрусовой ноткой.

– Да ладно, нам уже давно ничего не надо, и мы теперь никому ничего не должны.

– Не стоило мне заставлять тебя заниматься машиной. Тебе было тяжело.

– Ты и не заставлял. Я сама. Мне хотелось. Дело сделано.

Рио колеблется, потирает пальцем чье-то имя, нацарапанное на столике.

– И как? – спрашивает наконец.

Она опять надолго прикладывается к пиву. Кружка почти опустела, а уже хочется следующую.

– Прости, – отвечает Линнея и коротко добавляет: – Ничего я там не нашла.

Могла бы сказать и больше: что чувствует себя не так, как раньше, – до месяцев лечения в Грейси-Сквер и капитуляции перед новой схемой таблеток. Линнея чувствует себя художником, у которого теперь сильно дрожат руки, или гроссмейстером, забывшим, как играть в шахматы.

Мне зашили веки, и теперь я ничего не вижу.

У нее столько отняли – практически все, однако она порой ловит себя на мысли, что это как раз то, из-за чего не надо сильно беситься.

И если у нее плохо получается врать Рио и Дэну, то врать себе – еще хуже.

– Еще я говорила с Уолденом, – перебивает она напарника, пока он ничего ей не возразил. – Слушай, прости, я знаю, мы должны были поговорить с ним вместе. Причем лично. Но больше нельзя было ждать, и я не хотела, чтобы он узнал от швайгеровских ребят, от Дивана – да от кого угодно, кроме нас. Чтоб ты понимал, разговор прошел просто прекрасно, лучше некуда.

Она потирает переносицу и снова касается шрамов. Они будто горят, воспаляются.

– Сенатор этого так не оставит, – продолжает Линнея, – и он не хочет, чтобы мы отступали, причем настроен очень серьезно. У него хватает ресурсов и связей, чтобы дело предали широкой огласке и запутали все окончательно. Он скорее будет мешать расследованию, пока – или если? – не получит свое.

– Понимаю, – кивает Рио и переводит разговор на другую тему: – Мне понравился этот парнишка, Ломакс.

– Он не напомнил тебе молодого Адана Рио, который еще не успел пресытиться и стать циником?

– Который не успел познакомиться с тобой? – уточняет напарник, и оба едва заметно улыбаются. – Нет, он мне больше напомнил молодую Линнею Рен.

– Ты меня в том возрасте не знал. И вообще, я всегда была искушенной и циничной. – Она жестом просит официантку принести еще пива. – Ты не пытался внушить ему, что ФБР – это очень крутая структура?

– Нет. Однако он наводил о нас справки. Хотел выяснить, почему мы ушли на вольные хлеба.

Когда принесли вторую порцию, Линнея обнимает руками пинтовую кружку, чувствуя, как в пальцы просачивается холод от стекла.

– И что ты ответил?

Когда-то их легко было прогуглить, по крайней мере Линнею, а несколько месяцев назад Дэн поймал младшую дочку на чтении старых статей в интернете – это тревожило. Из двух девочек Люси всегда больше походила на мать. Даже слишком, по мнению родителей, и Линнею это тоже тревожило.

– Что мы достаточно повидали и достаточно потрудились.

Рио тянется к ней и кладет теплые пальцы на ее похолодевшие ладони. Когда он нашел ее два года назад на далекой заброшенной ферме Парлора в Вирджинии, ему пришлось две мили нести Линнею до дороги. Если Линнея была отнюдь не в лучшей форме, то и Рио тоже: ожоги на руках, сломана ключица и три ребра – позже выяснится, что проколото легкое. А когда ферму подпалили, напарники еще успели надышаться дымом.

Но Рио нес ее, крепко прижимая к себе, до самой дороги, где ждало подкрепление. Даже в следующие несколько дней ни на шаг от Линнеи не отходил, держал ее за руку, когда Линнея начинала кричать: сначала когда до нее пытался дотронуться кто-то другой, и потом, когда с ее век сняли швы.

У него тогда были теплые, такие теплые пальцы…

Адан Рио до сих пор единственный человек, помимо Дэна и дочек, кому она позволяет к себе прикасаться.

– Да ладно, не заливай, – усмехается Линнея. – Если бы ты правда считал, что с нас хватит, то не организовал бы нам встречу с твоим милым другом Дивайном.

– Он не то чтобы друг… – Рио отпивает из ее кружки и строит гримасу. – А если бы ты сама считала, что с нас хватит, то не понеслась бы сюда через полстраны. – Возвращает ей пиво. – И сидела бы сейчас где угодно, только не здесь.

Линнея приканчивает кружку и поднимает ее – усталый тост в честь полупустого бара «Эш-стрит».

– Но здесь ведь и сходить-то больше некуда.

– Именно, – кивает напарник. – Именно так.

Позже, когда Линнея допивает третью – последнюю – порцию пива и доедает вместе с Рио бургер, напарники возвращаются в гостиницу.

Воздух густой и душный. Фонарей мало, и светят они тускло, мерцают. Несмотря на мрак и легкое опьянение, Линнее нетрудно представить, как здесь, перед баром, возле своей машины стоит пропахшая дымом Эбби Уолден, тоже чуть-чуть покачиваясь от хмеля.

Что ты видела? Кого ты видела?

И кто видел тебя?

– Слушай, а кто такая Хариэтт Персон? – вдруг спрашивает Линнея – слишком громко: наверное, тут дело не только в выпитом – и показывает пальцем на гораздо более свежее здание, пристроенное к ветхому бару «Эш-стрит». Что-то вроде необычной мемориальной библиотеки, хотя Линнея понятия не имеет, кем была Хариэтт Персон и почему в Порт-Гибсоне назвали в ее честь библиотеку.

– Не в курсе, – отвечает Рио и, прищурившись, рассматривает табличку. – Городская знаменитость?

Линнея усмехается, разглядывая библиотеку: семь огромных окон на втором этаже занавешены шторами, на первом расположены две двери и четыре высоких окна, обклеенных фотографиями и рукописными объявлениями о новых поступлениях и мероприятиях. Через дорогу разбит парк – или просто зеленая зона отдыха, где тут и там натыканы металлические скамейки и столики.

Парк утопает в темноте, видны только низенькие деревца, качающиеся на ночном ветру.

На улицах крупного города вроде Нью-Йорка или того же Покипси в рабочее время свободных парковок не найти. За место нужно ожесточенно сражаться, и если ты его вообще отыскал – это маленькая победа, которой радуешься потом весь день. Но в махоньком Порт-Гибсоне стоянок, наверное, больше, чем самих машин, – возможно, поэтому одинокая «Субару» Эбби и привлекла внимание Ломакса.

Рио вслед за Линнеей обводит взглядом библиотеку, улицу и тихий безмолвный парк.

– Что ты… – начинает Адан, и тут у него жужжит телефон: одно за другим приходят сообщения. Рио смотрит первое и сразу закрывает, не читая остальные.

– Кто там? – въедливо интересуется Линнея.

– Да так, никто, – врет он. – Пошли в отель. Там разберусь.

Она скрестила руки и посторонилась, чтобы напарник мог ее обогнуть. За всю свою практику оба убедились, что хорошие новости ночью не приходят.

Ничто, ничто хорошее не случается после заката.

– А теперь честно, – просит Линнея.

Рио смотрит