Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Ян-Болван поспешил присоединиться к ним. Заметив среди них Юань Шуйжу, Чжоу Юнь хотела было подойти к ней поздороваться, но замерла в нерешительности: в ее нынешнем положении любой контакт с кем-то может быть неверно истолкован Чэнь Гуанле, а потом того гляди у Юань Шуйжу будут неприятности. Так что, пожалуй, ну его к черту!

В этот момент она вспомнила еще об одной вещи и окликнула уборщика Лао Чжана, который как раз вытряхивал мусор из корзины у стойки регистрации. Когда тот подошел, Чжоу Юнь тихо сказала ему:

– Пока не будет приказаний от нового начальника, делай уборку в отделении интенсивной терапии каждый день, как раньше.

Лао Чжан кивнул.

Сейчас в отделении интенсивной терапии велась секретная работа. Месяц назад заместителю директора Гао поступил приказ сверху, и он лично назначил ответственной Чжоу Юнь, предупредив ее, чтобы хранила все в строгой тайне и выбрала себе в помощь нескольких надежных людей из числа медперсонала. Чжоу Юнь все тщательно обдумала и назначила Юань Шуйжу ежедневно дежурить на посту медсестры перед входом в отделение. Если кто-то из посторонних задавал вопросы, она отвечала, что в отделении находится ребенок чиновника из городского руководства, поэтому приняты особые меры предосторожности. Кроме того, поскольку в отделении интенсивной терапии лежало много «больных», требовалось ежедневно проводить уборку, и неболтливый Лао Чжан, который работал в больнице уже третий год, как никто другой, годился для этого дела. Поэтому Чжоу Юнь поручила поддержание чистоты в отделении именно ему. После смерти Ли Хэцин, хотя между ее убийством и происходящим на отделении не было никакой связи, высшее руководство не могло оставить это без внимания и прислало двух офицеров полиции, которые должны были постоянно дежурить в отделении. Сначала Юань Шуйжу ежедневно приносила им еду, но потом специально для этого был прислан отдельный человек. Но без Лао Чжана по-прежнему нельзя было обойтись, и он каждый день заходил в отделение навести чистоту. Сейчас Юань Шуйжу уезжала в новую больницу, сама Чжоу Юнь была отстранена от работы, вся работа в отделении интенсивной терапии оставалась на Лао Чжане…

Чжоу Юнь хотела позвонить заместителю директора Гао, доложить об этой ситуации, но стоило ей вытащить мобильник, как кто-то сзади окликнул ее по имени:

– Чжоу Юнь!

Она обернулась и узнала Лао Бао из Отдела эксплуатации и охраны зданий.

Лао Бао был старым сотрудником больницы. Отставной военный, он до сих пор каждое утро маршировал во внутреннем саду больницы. Этот человек постоянно ходил с таким мрачным лицом, будто бы все люди кругом задолжали ему денег. В делах он твердо следовал правилам, особенно в том, что касалось распоряжений начальства, – тут он был как железный лом, не сломать и не согнуть, никогда ни в чем не уступит. Начальству, конечно же, такие люди нравятся, только вот у сотрудников при одном упоминании его имени начинала болеть голова.

Утром на координационном совещании этот Лао Бао еще называл ее «заведующая Чжоу», а сейчас уже сменил тон и обратился к ней только по имени. Абсолютно ясно, он уже знал, что ее сняли с должности.

Чжоу Юнь это одновременно и рассердило, и позабавило.

– В чем дело? – отозвалась она.

Лао Бао вытянул руку:

– Когда вы сдадите ключи от вашего кабинета?

– В кабинете осталось еще много моих личных вещей, которые я хочу забрать домой. Завтра я закончу сборы и сдам вам ключи.

Лао Бао не убрал руки:

– А проходная карта?

Чжоу Юнь вынула карту из кармана брюк и положила ему в ладонь. Лао Бао взял ее и пошел прочь, не оборачиваясь.

Она снова взяла телефон и собралась позвонить заместителю директора Гао, но вдруг подумала: что, если она побеспокоит его звонком в такое время? Хотя это и касается отделения интенсивной терапии, он, вероятно, может подумать, что она заискивает и напоминает о себе, чтобы пожаловаться на несправедливую обиду. От одной мысли, что она своим поведением может произвести такое впечатление, ей стало до дрожи противно. Поэтому она просто отправила заместителю директора Гао текстовое сообщение, что она и Юань Шуйжу больше не могут следить за ситуацией в отделении интенсивной терапии, и спрятала телефон обратно в сумку.

В этот момент к Чжоу Юнь подбежала крупная деревенская женщина и, встав у нее на пути, спросила:

– Ой, а это вы тот доктор из смотровой? Сняли маску – и вас уже не узнать…А вы меня помните? У моей дочери болит живот, не понять, в чем дело, вы отправили нас снова сделать снимок, только теперь сбоку, снимок готов, мы искали вас в смотровой, но вас не было, доктор по фамилии Хо посмотрела и, прямо как Вы, сказала, что она тоже думает, это узелки в позвонках!

Чжоу Юнь взяла у нее из рук снимок и стала рассматривать его в свете лампы около стойки регистрации – в седьмом и восьмом грудных позвонках были заметны очаги разрушения костной ткани, высота тел пораженных позвонков уменьшилась, промежутки между ними сузились. Можно ставить диагноз «туберкулез грудного отдела позвоночника».

– Если так, – сказала Чжоу Юнь этой женщине, – сегодня найдите гостиницу поблизости, а завтра с утра с этим снимком поезжайте в новую больницу, запишитесь на прием в отделение остеологии, сделайте анализ крови на СОЭ и туберкулиновую пробу, тогда вам поставят точный диагноз.

Она заметила, что женщина колеблется – похоже, раздумывает, как успеть на вечерний автобус, и тогда добавила, уже забыв о вежливости:

– По снимку видно, что, хотя ваш ребенок болен уже очень долго, болезнь прогрессирует довольно медленно, и, если вы прямо сейчас как следует возьметесь за лечение туберкулеза, в скором времени ваша дочь выздоровеет. А если будете тянуть, то есть опасность, что ребенка парализует. Что вам важнее? Копеечная экономия или здоровье ребенка? Вы же мать, уж до таких простых вещей могли бы своим умом допереть!

Деревенская женщина, твердя слова благодарности, подхватила дочь, сидевшую на длинной деревянной скамейке, и выбежала из больницы.

Глядя ей вслед, Чжоу Юнь с облегчением выдохнула и пошла к выходу из приемного зала.

На улице порывы ледяного ветра уже следовали друг за другом непрерывной чередой. Снега пока не было, но в дыхании ветра уже чувствовался его свежий морозный запах. В этот момент она заметила серебристый служебный автобус на двенадцать мест, медленно выезжающий со стоянки и направляющийся к главным воротам. Внутри она разглядела Чэнь Гуанле, Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу… И на самом заднем ряду – изо всех сил машущего ей на прощание рукой Яна-Болвана.

Наверное, из-за слишком сильного ветра автобус,