Маневр пустого города - Юнь Хуянь

– Теперь я хочу сказать еще одну очень важную вещь. – Чжоу Юнь кашлянула, чтобы прочистить горло, и строгим тоном продолжила: – Все вы видите, что сегодня рук в отделении неотложной помощи не хватает. Вы все раздражены, я вас понимаю, очень хорошо понимаю. Но если вы будете продолжать шуметь или случатся какие-то беспорядки, или вы будете мешать медперсоналу работать и из-за этого они не смогут надлежащим образом оказывать медицинскую помощь, то в таком случае нам не удастся сохранить даже это единственное оставшееся в старом районе отделение больницы. Поэтому я сейчас буду принимать решения, и те решения, которые я приму, пересмотру не подлежат! – последнюю фразу она произнесла так громко, что микрофон издал режущий слух скрип. Немного подождав, пока звук стихнет, она вытянула вверх указательный палец левой руки. – Это означает, что родители тех детей, которых я распределю в третью и четвертую группу, должны все без исключения немедленно вместе с детьми покинуть больницу, задерживаться нельзя! Возможно, некоторые захотят узнать: что, если моего ребенка распределят в третью группу, а на самом деле он должен был быть во второй, и из-за ошибки мы потеряем время – что тогда? Теперь все могут вынуть смартфоны и начать видеосъемку и сохранить запись как доказательство. – Она медленно обвела взглядом весь зал неотложной помощи. – Если сегодня случится так, что в результате моей ошибки при сортировке необходимая медицинская помощь будет оказана несвоевременно, что приведет к возникновению тяжелых необратимых последствий для здоровья ребенка или даже к его гибели, я готова отвечать за это по всей строгости в соответствии с законом! Прошу довериться моему профессиональному опыту, полученному за десять с лишним лет работы врачом неотложной помощи!

В зале повисла звенящая тишина.

– Если никто не возражает, тогда будем действовать, как я сказала. Пожалуйста, проходите к стойке регистрации в порядке очереди. После осмотра родители пациентов, распределенных в третью и четвертую группу, вместе с детьми немедленно покидают зал неотложной помощи. Остальные, ожидая своей очереди, сохраняют тишину. Если кто-то нарушает очередность, провоцирует перебранки и скандалы… Ван Си! – громко окликнула она охранника, тот сразу же отозвался: «Здесь!» Чжоу Юнь кивнула, – …немедленно выведи скандалиста из зала и сообщи в полицию!

– Есть! – громко крикнул Ван Си.

Чжоу Юнь продолжила:

– Но перед тем как я начну осмотр и распределение, прошу вас всех подождать десять минут. Для того чтобы повысить эффективность нашей работы, я должна провести срочное собрание медперсонала.

Затем распорядилась:

– Прошу всех сотрудников немедленно собраться в смотровой!

В этот момент она случайно заметила в толпе одетого в военную шинель крепкого коренастого мужчину. В вальяжной позе, раскинув в стороны руки и ноги, он сидел на последнем ряду стульев для посетителей. В зубах он держал колпачок авторучки, и, когда она остановилась на нем взглядом, на лице у того отразилось лишь равнодушие и пренебрежение. Его внешность показалась Чжоу Юнь очень знакомой, но она никак не могла вспомнить, кто он, отчего в душе шевельнулось беспокойство. Но размышлять об этом было некогда, она спрыгнула со стола и широкими шагами пошла в смотровую.

Столпившиеся перед дверью кабинета люди молча расступились, освободив ей дорогу.

9

Войдя в смотровую, она закрыла за собой дверь.

В сорокаметровой комнате было так тихо, что можно было услышать гудение потолочных ламп над головой. Лица собравшихся были смертельно бледными, так что, казалось, даже их тени на полу и стенах стали прозрачнее и приобрели легкий зеленоватый оттенок.

Только вот тени Чэнь Гуанле, Гун Жун, Хо Цин, Юань Шуйжу никогда больше не лягут на эти стены…

При мысли об этом взгляд Чжоу Юнь снова затуманился от подступивших к глазам слез. Кто-то тихонько всхлипнул.

Чжоу Юнь понимала: сейчас не время предаваться горю, но она и сама была настолько потрясена случившимся, что не могла обуздать душевную боль.

– Я знаю, что сегодня мы скорбим по нашим погибшим коллегам, но что бы мы ни сделали, это никак не поможет… В этом покинутом всеми здании, в этой смотровой, которая также в скором времени будет покинута, в течение десяти с лишним лет трудилось много врачей и медсестер. Они приходили, они уходили, но еще никогда они не уходили так внезапно и так бесповоротно. Я правда всей душой очень хотела бы снова взглянуть на Хо Цин, увидеть, как она улыбается, снимая фонендоскоп, хотела бы снова обнять лучшую из своих старших медсестер Гун Жун, хотела бы снова выйти на ночное дежурство вместе с моей сестрой Юань Шуйжу. Да что там говорить… Хотела бы снова поругаться с Чэнь Гуанле. Когда он был с нами, мы часто расходились во взглядах и спорили по всяким мелким поводам. Иногда я оказывалась права, иногда – он, но все это не важно, на самом деле, совершенно не важно, а важно только то, что он и все остальные по-прежнему живыми стоят передо мной, стоят перед нами… – когда она произнесла эти слова, горячие слезы накатили волной и потекли по щекам.

Всхлипывания стали громче. Все стояли, опустив головы и время от времени смахивая слезы.

– Но та сотня с лишним родителей, пришедших сегодня с детьми на прием, понятия не имеют о том, что произошло. Они хотят только одного – чтобы их детям была оказана медицинская помощь… Говорят, что педиатрия – самая трудная и тяжелая из всех врачебных специальностей, и дело тут не только в том, что работа детского врача требует большого напряжения физических и душевных сил, а в том, что нам приходится постоянно лицом к лицу сталкиваться с самым ужасным из того, что случается в этом мире, – со смертью детей. Очень много смертельно больных детей долго и отважно сражаются со своим недугом, но в конце проигрывают эту битву. И, когда они уходят, их вид так спокоен и безмятежен, что взрослым стоит поучиться у них стойкости. Мы не можем вылечить их, но они преподают нам урок, как вести себя перед лицом смерти, перед лицом страданий, и если помнить об этом, то детские врачи должны быть именно теми людьми, которым следует перед лицом смерти и тяжелых испытаний хранить достоинство и твердость духа. Минуту назад, когда я шла сюда в смотровую, я думала: что, если бы не стало не Чэнь Гуанле и остальных, а нас – тех, кто уцелел? Если бы мы поменялись с ними местами, что бы они делали с такой толпой пациентов? Я