Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

— С добрым утром, — услышала она сиплый голос. Леон, почувствовав на себе ее взгляд, проснулся. — Который час?

— Время — десять.

— Ого! — Парень сел, закутавшись в плед. Футболку он ночью стянул (она валялась на полу), и ему стало зябко. — Надеюсь, я вас не задерживаю?

— Хватит мне выкать.

— Извини. — К концу вчерашних посиделок они перешли на «ты», но Леон, очевидно, об этом забыл. — Я умоюсь и уйду.

— Нет, ты примешь душ или ванну, потом мы позавтракаем и поедем в Москву на машине. Мне все равно нужно в город, и я отвезу тебя куда скажешь.

— Тогда до ближайшего метро.

Он встал с дивана, потянулся с наслаждением, после чего подобрал футболку и носки.

— Выброси их, я дам новые. У меня их полно, есть и черные.

— У меня тоже, — хмыкнул он. — Я переоденусь после душа в чистое, а это потом постираю.

Зарина поняла, что смущает парня. Стоит перед ним, полуголым, будто ожидая, когда он остатки одежды с себя скинет.

— Я на кухню готовить завтрак, — поспешила исправить положение она. — А ты можешь воспользоваться ванной гостевой спальни. Она вон там, — и указав направление, удалилась.

Завтрак Зарина, конечно, готовила не сама, но на стол накрывала лично. Леон вышел из ванной как раз в тот момент, когда она разлила по стаканам свежевыжатый апельсиновый сок.

— Все готово, присаживайся. Надеюсь, ты любишь яичницу? Если нет, могу предложить кашу или сэндвичи.

— Я всеядный. — Он плюхнулся на стул и схватился за вилку, оставив нож без внимания. — А вот от кофе откажусь. Не люблю его.

— Странно это слышать от представителя поколения зумеров.

— Я белая ворона в нашей стае, — широко улыбнулся ей Леон и принялся за яичницу с беконом.

Завтракал он молча. Зарина последовала его примеру. Говорить не хотелось, только смотреть…

На влажные волосы Леона, картинно кудрявящиеся, на контрастно белую кожу, на зеленокарие глаза, на острые скулы, на подвижный широкий рот… Он был похож на дракона! Зарина заметила это только сейчас. Наверное, помог солнечный свет. Он облил лицо Леона, подчеркнув остроту черт и пронзительность глаз. В полутьме парень казался просто симпатичным. Но в лучах солнца он стал неотразимым!

Сердце защемило. Сильно, до острой боли. Такую люди испытывают при инфаркте, а Зарина — осознавая, что полюбила.

— Объелся, — выдохнул Леон, расправившись и с яйцами, и с беконом, и с тостами, и с бананом, к которому он потянулся уже с сомнением. — Завтрак шикарный. Спасибо.

— На здоровье. — Сама Зарина смогла впихнуть в себя только кусок сыра и пару клубничин. — Хочешь побродить по территории? Вспомнить детство?

— Пожалуй.

— Компанию составить?

Она надеялась на положительный ответ, но получила противоположный:

— Нет, спасибо, я хочу побыть наедине со своими воспоминаниями.

— Тогда встретимся в холле в половине двенадцатого. — И ушла к себе в комнату, из которой открывался хороший вид на внутренний двор и сад, чтобы любоваться Леоном из окна.

«Он так молод, — смущенно размышляла она. — А меня всегда привлекали зрелые мужчины. До сегодняшнего дня я влюблялась только в таких. Каждый был меня старше, пусть всего на три-четыре года, как Анзор. Мастер же Счастья на целых двадцать лет. Но я и воспринимала его как отца, пусть и духовного…»

Но в Леоне она видела не сына, а именно мужчину. В нем она не заметила ни поверхностности, ни инфантилизма, ни нервозности. Уверенный в себе, спокойный, независимый, смелый, он зрел не по годам. Точно белая ворона! А скорее, дракон.

— Такого в клетку не загонишь, — пробормотала Зарина. — Но и отпускать не хочется. — И что же делать? Ответ пришел тут же: — Пока прикармливать, приручать. А там, глядишь, и сам улетать не захочет.

Глава 3

Он чувствовал себя разбитым с самого утра, но к трем часам дня состояние (как говорят в народе — нестояния) ухудшилось настолько, что Старков не мог больше сидеть. Поэтому, забравшись в салон машины, лег, вытянув ноги, и закрыл глаза, перед которыми плавали розовые пятна, похожие на медуз.

— Старый ты дурак, — ругал себя Эдик. — Вместо того чтобы отдыхать после перелета через несколько часовых поясов, налакался виски!

Ту шикарную бутылку они приговорили, а «на посошок» выпили самого обычного, желая сравнить напитки. Пришли к выводу, что дешевый скотч ничем не хуже элитного, и, хихикая, перелили его в опустевший хрустальный графин.

— Как я буду угорать, когда мои гости примутся его нахваливать, — восклицал Валентин, ставя бутылку в бар. — Что за вкус, что за купаж, — передразнивал их. — А аромат какой!

Баранов проводил друга до его комнаты, пожелал приятных снов и напомнил о том, что в офисе нужно быть в десять. Эдик кивнул. Он не сомневался, что встанет с легкой головой, потому что в тот момент чувствовал себя не только бодрым, но и трезвым.

— Ты как? — первое, что спросил он у Валентина после пробуждения, — тот пришел его будить.

— Голова побаливает, но я принял аспирин. А ты?

— В состоянии нестояния.

— Брось! Я тебя здоровый не мог перепить, а сейчас и подавно. Ты просто не выспался. Контрастный душ и кофе тебе помогут. Вставай.

— Встаю, — обреченно выдохнул Эдик и сполз с кровати.

Баранов был прав, душ и кофе помогли, но ненадолго. Завтрак Старков съел без аппетита, а запил его шипучим аспирином.

Следующие часы прошли как в тумане. Эдик ходил по офису, знакомился с людьми, беседовал с ними, просматривал графики и слайды, но ни во что глубоко не вникал. Даже в нормальном состоянии он не разобрался бы во всем в первый же день, так зачем себя насиловать? Людям он показался, на них глянул, этого пока достаточно.

— Отпусти меня, Багор, — взмолился он, отсидев на совещании руководителей. — Я спать хочу, умираю.

— Даже по вашему времени еще рано. Ты чего так быстро раскис?

— Меня удивляет твоя стойкость.

— Для меня пять часов сна — норма. Мы легли в три, а встали в восемь. — Разговаривая с Эдиком, Валя одним глазом поглядывал на экран компьютера, а другим на бумаги, которые подписывал. — Ладно, не буду тебя мучить, но мог бы — ты уже и. о., хоть мы об этом и не объявили. Езжай домой, отсыпайся, а у меня еще куча дел. И самое важное: осмотр перспективного земельного объекта. Завтра нужно будет решить, брать его или нет.

— С кем едешь?

— С Сивохой.

— Кто это? — Старков запутался в фамилиях, хотя лица директоров