Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

уделяла больше внимания своему утреннему туалету. Тебе лучше собрать волосы, ветер развевает их по лицу. Рамзес, застегни пуговицы на рубашке. Давид хотя бы… Что это за след у тебя на шее, Давид? Ты порезался?

Он застегнул рубашку до самого верха, но мой зоркий взгляд не обманешь. Его рука потянулась к горлу.

– Бритва соскользнула, тётя Амелия.

– Вот именно это я и имела в виду. Недостаток сна делает человека неуклюжим и беспечным. Эти открытые бритвы[68] – опасные орудия, а ты...

Шум моторов проплывавшего туристического парохода заставил меня замолчать, потому что из-за него меня не было слышно. Однако Эмерсону удалось обратить на себя внимание.

– Проклятье! Чем скорее мы покинем этот какофонический хаос, тем лучше! Я поговорю с реисом Хассаном.

Хассан сообщил ему, что мы никак не сможем выехать раньше четверга, через два дня, и Эмерсону пришлось с этим смириться. Он продолжал бормотать что-то нецензурное, когда мы отправились в музей[69], где сам Эмерсон и предложил провести утро, осматривая последние экспонаты.

Его отказ навестить Масперо, сказать по совести, меня вполне устраивал, поскольку их встреча наверняка ухудшила бы ситуацию. Я решила взять с собой Нефрет. Она и месье Масперо были в прекрасных отношениях. Французские джентльмены практически всегда находятся в прекрасных отношениях с красивыми молодыми женщинами.

Мы оставили Эмерсона и мальчиков в Галерее Почёта и направились в административные помещения в северной части здания. Масперо ждал нас. Он поцеловал нам руки и одарил обычными экстравагантными комплиментами, которые, честно говоря, были вполне заслуженными. Нефрет выглядела настоящей леди в безупречно белых перчатках и шляпке с лентами; элегантное платье из зелёного муслина оттеняло стройную фигуру и золотисто-рыжие волосы. Моё собственное платье было новым, и я оставила дома тяжёлый рабочий зонтик, отдав предпочтение другому, в унисон платью. Как и у всех моих зонтиков, у него был прочный стальной стержень и довольно острый кончик, но оборки и кружева скрывали эту практичность.

После того, как слуга подал чай, я начала с извинений от имени Эмерсона:

– Мы уезжаем из Каира через два дня, месье, и у него много дел. Он просил меня передать вам от него привет.

Масперо был слишком умён, чтобы поверить этому, и слишком учтив, чтобы признаться в этом.

– Надеюсь, вы передадите профессору моё почтение.

Французы – почти так же, как и арабы – любят длительные и формальные знаки внимания. Мне потребовалось некоторое время, чтобы дойти до причины моего визита. Я не рассчитывала на положительный ответ, поэтому не удивилась, хотя и была разочарована, когда улыбка сошла с лица Масперо.

– Увы, дорогая мадам, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы угодить вам, но вы должны понимать, что я не могу дать профессору разрешение на проведение новых раскопок в Долине Царей. Эта концессия[70] принадлежит мистеру Теодору Дэвису, и я не могу её у него отнять, особенно учитывая его удивительную везучесть в обнаружении новых гробниц. Вы видели экспозицию материалов, которые он нашёл в прошлом году в гробнице родителей царицы Тии[71]?

– Да, – кивнула я.

– Но, месье Масперо, какая жалость, – Нефрет наклонилась вперёд. – Профессор – лучший археолог в Египте. А тратит свой талант на эти скучные крошечные могилы.

Масперо с восхищением посмотрел на её большие голубые глаза и очаровательно румяные щёки, но покачал головой.

– Мадемуазель, никто не сожалеет об этом больше меня. Никто не уважает способности месье Эмерсона больше меня. Но это полностью его решение. В Египте сотни других мест. Они в его распоряжении – за исключением Долины Царей.

Поговорив ещё немного, мы распрощались, и нам снова поцеловали руки.

– Проклятие, – буркнула Нефрет, когда мы направились к комнате с мумиями, где договорились встретиться с остальными.

– Не ругайся, – автоматически отреагировала я.

– Это не ругательство. Какой же старый упрямец этот Масперо!

– Это не совсем его вина, – признала я. – Он, конечно, преувеличил, когда сказал, что Эмерсон мог бы выбрать любое другое место в Египте. Многие из них уже распределены, но есть и другие, даже в районе Фив. Только проклятое упрямство Эмерсона приковывает нас к нашей скучной работе. Куда, чёрт возьми, он запропастился?

Мы, наконец, нашли его там, где я и ожидала его увидеть – мрачно размышляющим над экспонатом, о котором упоминал Масперо. Открытие мистера Дэвиса – или, точнее, открытие мистера Квибелла[72], руководившего раскопками в то время – заключалось в обнаружении гробницы, сохранившейся до наших дней, с практически нетронутым содержимым. Конечно, предметы были не такими изысканными, как те, что МЫ нашли в гробнице царицы Тетишери. Юйя и Туйя были простолюдинами[73], но их дочь стала царицей, главной женой великого Аменхотепа III, и в их погребальном инвентаре было несколько даров от царской семьи.

– А, вот ты где, дорогой, – сказала я. – Надеюсь, мы не заставили тебя ждать.

Эмерсон был настолько зол, что мой сарказм остался незамеченным.

– Знаешь, сколько времени потребовалось Дэвису, чтобы расчистить эту гробницу? Три недели! Мы три года возились с Тетишери! Остаётся только гадать…

Я прервала его гневные тирады.

– Да, дорогой, полностью согласна, но я уже готова к ланчу[74]. Где Рамзес и Давид?

– Пошли смотреть папирусы. – Эмерсон неопределённо махнул рукой в сторону двери.

Хотя методы систематизации, принятые месье Масперо, оставляли желать лучшего, он собрал бо́льшую часть папирусов в отдельной комнате. Рамзес и Давид увлечённо разглядывали один из лучших экземпляров – погребальный папирус, изготовленный для царицы из XXI династии.

«Книга мёртвых» – современный термин. Древние сборники заклинаний, призванные отвратить опасности Подземного мира и торжественно провести умершего мужчину или женщину к вечной жизни, носили разные названия: «Книга Того, Что В Подземном мире», «Книга Врат», «Книга О Восхождении К Свету» и так далее. В определённые периоды эти защитные заклинания писались на деревянных гробах или стенах гробниц. Позже их стали записывать на папирусах и иллюстрировать очаровательными маленькими картинками, изображавшими различные этапы, через которые проходил умерший на пути в рай. Длина папируса и, следовательно, его действенность зависели от цены, которую мог заплатить покупатель. Да, даже бессмертие можно было купить, но не следует насмехаться над невинными язычниками, дорогой Читатель. Средневековая христианская церковь продавала отпущение грехов и молитвы за умерших, и разве нет среди нас тех, кто поддерживает религиозные учреждения в надежде «избавиться»