Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман

Семен указал на стол.

— Пока не отведаете паштета для аппетита, ничего не расскажу. Предполагается, что все это мы должны съесть, иначе обидите Владимира, — Семен кивнул на дверь, — у него появится чувство неполноценности, а следовательно, маниакальный синдром. Ладно, я шучу, давайте помянем усопшего и, извини меня Господи, отпразднуем встречу и знакомство. По ходу дела я, не торопясь, все изложу.

Не вдаваясь в излишние подробности, Семен рассказал девушкам, каким невероятным образом оказался в Москве.

— Я заранее тебе, Юльчонок, не звонил. Хотел сделать сюрприз своим внезапным появлением. Давайте выпьем за упокой Григория Алексеевича! Я ему благодарен, такой домище мне оставил. Правда, в нагрузку мне досталась куча всякой живности, в том числе один хамоватого вида кот.

Юля всплеснула руками:

— Люблю котиков, где этот милый зверек?

Семен привстал, потянувшись за крышкой, скрывающей дичь:

— К красному вину полагается мясцо. Я тут предложил Владимиру что-нибудь приготовить из Рудольфа… — Закончив шутливую фразу, Семен поднял колпак над блюдом, да так и замер, глупо уставившись на увиденное. Перед ним, покрытая золотистой, аппетитной, зажаренной корочкой, лежала тушка. Размеры и количество конечностей дичи были сравнимы с кошачьими. Отсутствие у жаркого головы только усилило подозрение Семена. Он глупо сел в кресло.

— Во, блин, дает! Он действительно бедного Ричарда, тьфу ты, Рудольфа изготовил!

Юлия вскрикнула и свесилась с подлокотника кресла. Ее стошнило на паркет. Светлана, зажав ладошками рот, округлыми глазами, не отрываясь, взирала на мясо. Семен, позабыв про колокольчик, вскричал, да так, что у Юлии прекратились спазмы желудка, а ее подруга вздрогнула:

— Вольдемар!!! Повар хренов, иди сюда!

С невозмутимым видом в дверях появился «живодер».

— Что это такое? — ткнув пальцем в «горячее», спросил Семен.

Владимир пожал плечами:

— Дичь, мясо, одним словом, а что, что-то не так?

Семен зарычал:

— Я вижу, что это мясо, а не овощи. Зачем животное погубил?

У Владимира начал дергаться левый глаз:

— Григорий Алексеевич любил свежатинку, и шкурки можно было сдать на выделку.

— Ой, мне плохо! Где тут туалет?! — не вытерпела Светлана.

Владимир указал жестом в сторону кухни. Светлана, постанывая, промчалась мимо кошкодера. Юлия ладонями закрыла уши, чтобы не терзать свой слух. Семен из уважения к покойному взял себя в руки.

— В общем, так, Вольдемар, отныне мы не едим ни только что забитых, ни ранее. Кошки, коты, собаки должны быть исключены из нашего пищевого рациона. Договорились?

Владимир, соображая, что к чему, на всякий случай утвердительно кивнул.

— Тогда убирай со стола покойного Рудольфа.

Мимо застывшего повара прошла Светлана, держа в руках серого кота. Поглаживая пушистую шерстку, барышня приговаривала:

— Бедненький, тебя, наверное, тоже хотят съесть эти кош-коеды.

Семен во все глаза смотрел на живого кота.

— Это кто? — осипшим голосом спросил ничего не понимающего Владимира Семен.

Бедный управдом, боясь ответить, лишь пожал плечами.

— Вольдемар! Я прошу лишь назвать, кто есть кто. Светлана держит кого, Рудольфа?

Владимир утвердительно кивнул.

— Тогда — кто дичь?

Повар с облегчением вздохнул. Достал из кармана платочек, вытер лицо и покачал головой:

— Как вам не совестно, Семен Константинович, такое думать про меня. Это кроль! Обычный кролик, — Владимир обиженно развернулся и ушел.

Первой сорвалась Юлия. Она хохотала так, что язычки пламени свечей колыхались, как от ветра. Затем прыснула Светлана. Девушки, обнявшись, исходили истерическим смехом. Семен несколько секунд смотрел на веселящихся исподлобья, силясь не смеяться. Но не удержался…

Минут через двадцать компания почти полностью успокоилась. Когда Юлия прибрала у кресла свое «недоразумение», вся троица пошла на кухню извиняться перед Владимиром. Мужчина молча хмурился, пока барышни не поцеловали его с обеих сторон в щеки. Тут уж повар растаял, но наотрез отказался пойти в каминную комнату.

— У вас, молодых, свои разговоры и интересы, я, пожалуй, пойду к себе, отдохну.

Семен с девушками вернулся к столу. За дичь принялись, только выпив по три бокала красного. Юлия болтала без умолку, делясь с братом своими впечатлениями об учебе и Москве. Семен не слушал сестру. Он был весь погружен в зеленые глаза Светланы. Ему нравилось в ней все: скромность, прикрытая поддельным вызовом, грациозные движения, прямая осанка. Тонкие черты красивого лица говорили об ее чувственности. К сожалению, ужин не мог продолжаться вечность. Когда время перевалило далеко за полночь и уставшая говорить Юлия стала позевывать, Семен предложил пройти на второй этаж в спальню.

Кровать была расправлена. Нетрудно было догадаться, чьих рук это дело. Оставив барышень одних, Семен спустился на первый этаж. На его счастливом лице блуждала улыбка. В каминной комнате Семен застал Владимира. Управдом, прибрав стол, принес комплект постельного белья.

— Семен Константинович, в нашем доме как-то было не принято оставлять гостей на ночь. Но коль такое дело случилось, раскладывайте одно из кресел… Справитесь?

Семен, мысли которого были заняты привлекательной особой, утвердительно кивнул.

В отличие от Юлии, Светлана долго не могла уснуть. Лежа в постели с открытыми глазами, теребила пальцами прядь волос и размышляла: «Интересный парень, этот Семен! Узкое скуластое лицо с красивым прямым носом, тонкими губами и волевым подбородком можно назвать симпатичным. Правда, ростом он только слегка выше меня — ничего, буду носить обувь на низкой платформе. Ой, боже, что это я примеряю его к себе?! Неужто влюбилась? Еще этого не хватало. Во-первых, он старше меня лет на девять-десять; во-вторых, на макушке у него уже маленькая залысина; в-третьих; он-н-н… бессовестно меня разглядывал за столом! Правда, его взгляд был теплый и добрый, и еще в нем было что-то необъяснимо влекущее… Все! Срочно спать, а то, не дай Бог, навыдумываю всяких глупостей».

Светлана закрыла глаза и, отгоняя мысли о Семене, стала считать воображаемых розовых слоников.

Сквозь сон Семен услышал голос Владимира:

— Семен Константинович, просыпайтесь! С добрым утром! Если таковым можно назвать десять часов дня.

Проснувшийся приоткрыл левый глаз, посмотрел на разбудившего, как на врага народа.

— Привет, Вольдемар. Мы что, куда-то спешим? Сам не спишь и другим жить не даешь; нехорошо, друг Владимир, получается. Давай «с добрым утром» у нас начнется часика через два.

Предполагая, что разговор окончен, Семен перевернулся на другой бок. Владимир не отставал.

— Ничего не получится, кофе остынет, да и «окно» у вас на одиннадцать!

— Что за чушь? Как окно может быть на одиннадцать, Вольдемар? Окно бывает на юг или на север.

Владимир закатил глаза.

— Позволю напомнить, у вас встреча с клиенткой в одиннадцать часов.

Семен, стеная, сел на постели. Жалостливо посмотрел на рыжую бестию.

— И что,