Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»

И повернулся, не заботясь, следует ли она за мною, двинулся в глубь дорожек и памятников. Странно, что никого, кроме нас. Хотя бывает.

Я встал на перекрестке. Девушка Оксана дышала мне в спину.

— Смотри, видишь таблички? Какие улицы у вас так называются? И в какой стороне от них твоя вторая Поречная?

Еще под раскупоренную мной для затравки «Народную» Женя М. сделал ценное сообщение, что для собственного удобства они тут понаписали наименований улиц. Не всех, но многих. Про Вторую Поречную конкретно я спросить не успел, а мои девизы в непосредственной близости от финиша работать отказывались. Любой мог запросто обернуться «стаканом-ластиком», и рисковать я не хотел. Был один-единственный девиз — последний.

— Хотя бы теперь можешь сказать, что мы ищем?

— Могу. Теперь — могу. Броневик! — ляпнул наобум. — Банковский «Форд», бронированный, с грузом золота. Сюда загнали, замаскировали под склеп, давно. И дело закрыто. Умные люди раскопали документы, мобилизовали меня. Никто кроме указать не может. Один я могу. Наша будет десятая часть. Это... много.

— Вре-ошь...

Но я видел, что она мне верит. Почти верит. Очень хочет поверить. Во что-нибудь эдакое. Как из телевизора.

— Кладбище вообще как-нибудь охраняется? Ограда там, милицейский пост, бабульки с цветочками?

— Вход — там, а мы сзади заходили...

Правильно я сделал, что посмотрел на девушку Оксану, хотя главное увидел дальше.

— Сумку! — крикнул я шепотом. — Быстрее же! Не оборачивайся!

И прыгнул к ней, а она, дурища этакая, все же обернулась, и тогда...

Глава 17

Светлые будни

И тут началась история, страшнее всех, виденных во сне: в этом самом переулке навстречу мне шли четверо. Я сразу их узнал, я не буду вам объяснять, кто эти четверо...

Вен. Ерофеев «Москва — Петушки»

Впереди по аллейке, названной с присущим гробокопателям мрачным юмором «пер. Светлый», и пусть двадцать раз светлее переулки есть в том городе, навстречу нам шли Риторический и Аденоид. Шли рядышком, шерочка с машерочкой, и разница лишь — что у Риторического была неряшливо перевязана голова, а Аденоид двигался, слегка кособочась, будто аршин проглотил, но внутри у него этот аршин переломился и выгнул Аденоиду спину и отклячил поясницу. Ну, как обычно после резиновой пули в позвоночник.

А так они были похожи, как братья, — пистолеты у обоих.

Седовласый ГГ приближался справа по кладбищенской дорожке «ул. Весенняя», едва, правда, перебирая ногами, просто перекрывал путь к спасению, и оружия у него, по-моему, не наблюдалось, а наблюдалась некая сумка-пакет, довольно объемистая, отчего-то бросившаяся в глаза. Шел он тоже в неестественной позе. Тоже в спину, значит.

Ну а сзади, когда я затравленно обернулся, из-за домика-бытовки вышел сам-друг, не кто иной, как Горилла Вася. Этот выглядел импозантнее всех. Рожу Гориллы Васи перекосило на сторону, была она восхитительно разноцветной, нашлепка марлевого тампона в перекрестье пластыря смотрелась необходимой нотой снежного диссонанса в общей мрачной опухлости.

Из средств убийства при Васе имелись его лапы, и сапиенти, как говорится, сат.

Все это я увидел и осознал во мгновение ока — пользуясь несколько старомодным выражением. Девушка Оксана еще договаривала свое «Оооо-ой... а я уже сорвал с ее плеча сумку с набором, саму девушку Оксану развернул куда следовало и потащил за собой. Как называлась эта дорожка, я рассмотреть не успел. Да и — куда кроме? Если не знаешь, куда бежать, или просто больше некуда — беги налево.

Они выстрелили — щелкнуло по черной полированной глыбе впереди нас. Пробегая, я выщерблин на мраморе не увидел. Ага.

— Как аукнется...

— Что? Чего ты? Они... Почему — они? Они же... А?!

— Девочка, мы на кладбище. — Я завертел головой на следующем перекрестке. Снова — налево. Мы бежим, разбрызгивая лужи. И по-прежнему никого вокруг.

— Чего?!

— Тут покойникам положено оживать! За мной, девочка!

На бегу она высоко поднимала коленки. Сзади снова выстрелили. И снова мимо.

Я обернулся. Риторический спокойно выцеливал, остановившись. Аденоид с Гориллой спешили за нами, держась сбоку, чтобы не попасть под выстрел.

— Сюда, сюда! Между оградок!

— Пусти меня! Отпусти руку! Они же убьют нас!

Между прочим, не очень она и вырывалась. Факт, который тоже стоило отметить.

Вокруг было уже совсем глухо. Оградки разной высоты и ажурности, и ржавости. Все вперемешку, без прямых линий. Просто холмики с заросшими покосившимися крестами, а то с пирамидками, увенчанными какая тоже крестом, какая — жестяной звездочкой. Овальные смытые временем портретики.

И перед нами встала глухая стена из бетонных плит. В общем, не очень высокая.

— Куда ты меня завел?!

Здесь росли старые деревья. Девушка Оксана привалилась к матерой березе, силясь перевести дыхание.

Я копался в наборе, достал что требовалось, рассовал по карманам.

— Они убьют нас? Убьют, да? Что им от тебя нужно?

— А то ты не слышала.

От набора я перешел к более приятному — к ингредиентам. Облетевшие ветки раскачивал над нами мокрый ветер.

— Им нужно это золото, да?

— Далось тебе золото. Кому его не нужно.

— А я-то при чем?!

— Не мешай.

Для приготовления девиза «Зоркий глаз», которому' как раз подошел момент, у меня еще оставалось почти все необходимое. Вот послушайте. Водка, желательно какой-нибудь высокий бренд, причем все равно какой. Конечно, я собственные предпочтения имею, да при себе держу. Не будем делать здесь продакт-плейсмент. Водка составляет основу, 110–125 г. Высокий бренд необходим: а) для чистоты основы и б) для морального авторитета самого девиза. А вот далее следуют вариации. Если я полагаю, что нахожусь не менее чем в пятистах метрах от цели, то смешиваем в такой последовательности: ликер «Черри» — 20 г, ликер «Лапонниа» (также вишневой линии) — 20 г, бальзам, можно «Рижский», можно «Биттнер», без разницы, — 40 г, кислота лимонная сухая — 5 г.

Если же я имею уверенность, что искомое гораздо ближе, скажем, метрах в ста — ста пятидесяти, то бальзамы заменяются средством «Антимоль», а лимонная кислота — ванильным сахаром. Что касается споров, размешивать чем, то я скажу так. Ничем не размешивать! Взболтать до растворения сухого ингредиента — и все. Никаких шейкеров, блендеров и тэ пэ. Ни к чему эти изыски. Взбалтывать можно в отдельной закупоренной посуде, куда ингредиенты сливались (т. н. «метод сливок»), а можно — зажав сверху стакан рукой. Нормальный граненый, из толстого стекла, а не современная пластиковая дрянь. Такие стаканы назывались когда-то «хрущевскими». Это уже мне папа рассказывал.

Таков мой собственный рецепт под девизом «Зоркий глаз». Это, конечно, не «Ами», что в переводе с