Искатель, 2008 № 08 - Журнал «Искатель»

иврита, как всякому известно, означает «Иорданские струи» (льщу себя также тихой надеждой, что если не все, то хотя бы через одного поймут, отчего я упомянул здесь название коктейля от моего предшественника именно на языке оригинала), — но все-таки. Моя скромная лепта.

Итак, поскольку точной определенности в расстоянии не было, я пошел на компромисс. Я таки заменил бальзамы на «Антимоль», а лимонную кислоту не тронул. Пьется тяжеловато, зато исключительно заостряет внутренний взор.

Девушка Оксана смотрела на мои приготовления дикими глазами. Да я, к слову сказать, и не торопился. Однако выпад ее предотвратить успел — отвел руку со стаканом.

— Ты! Нам ноги уносить надо как-то, а ты?! Алкаш! Хоть бы они тебя... Господи, да за что мне?! Куда бежать теперь?!

— Куды бечь... У америкосов был один бегущий человек, у нас — бегущий народ. По крайней мере, бабы.

Я медленно и со вкусом влил в себя убереженный девиз. Яркое направление, как векторная стрела, протянулось от нашего места под забором вперед, пронизав сепийную пелену, и теперь я видел с точностью до метра, где она заканчивается. Ну вот...

— Мне бежать незачем, я им нужен живой. А ты — пожалуйста. Мне надоело тебя оберегать. Одних денег с тобой сколько угрохал и за что? За разок этого самого? Давай, давай, вали... — Я поймал ее руку. — По стакану не попала, по мне тем более не попадешь. И не вздумай сумку пнуть, сломаю два пальца. Вот эти. — Я слегка нажал.

— Ой-ййй... Где ж твои друзья? Где слон этот? Ты... гад рыжий.

— Ну, рыжий, ну и что? А он не слон, а Бык. Запомни.

«Зоркий глаз» показывал мне и преследователей. Риторический с Аденоидом заходили к нашему убежищу примерно с одной стороны. Горилла пер в лоб, матерясь между оградками. Седой атаман так и держался в отдалении. На общем фоне они были как яркие контуры. Подобных ярких пятен, из-за расстояния кажущихся просто точками, было вообще много, но все они держались в отдалении, по периметру картинки.

Ну, в отдалении так в отдалении.

А не выпить ли мне еще? Нет, еще мне не выпить.

— Ну вот, а ты говоришь! — выдохнул я девушке Оксане в лицо остаток от принятого девиза.

Она так и пошатнулась.

— И ты... это... можешь?..

Да, друзья, «Антимоль» — это... Но мы, нынешние, тоже ребята крепкие.

— Чего не сделаешь, — говорю, — ради святой идеи.

Уже были слышны перекликающиеся голоса. Горилла Вася несколько отклонился от направления. Он нас не видел.

Я подкинул на ладони железный кругляш с пояском и стеклышком на конце короткой трубчатой рукоятки.

— Отвернись, зажмурься, зажми уши. Лучше сядь на корточки.

Провернув туда-сюда сухо затрещавший поясок — ну прям пробку с винтовой скручиваешь! — я вышел из-за дерева и позвал:

— Ау! Васенька-а! А мы тут!

Кругляш полетел длинным навесом, а я, метнувшийся обратно и зажимающий ладонями голову, продолжал видеть разинутую пасть Гориллы Васи — с развороченными деснами и осколками передних зубов, вышибленных пятидесятиджоулевой травматической пулей.

Так разрешаются некоторые интимные загадки. Об отсутствии зубов у Быка, например.

Фотоимпульсная граната взорвалась. Мир вспыхнул и почернел. И оглох.

— Давай! — орал я, не слыша самого себя. — Давай! Давай! — И тянул, и тащил за собой потерявшую ориентацию девушку Оксану.

Зелено-черное вокруг качалось и плыло, и мы опять бежали рука об руку. Нас вела горящая черта, постепенно суживающаяся, и неимоверно много препятствий и барьеров приходилось преодолевать нам, огибать, продираться, падать, снова вставать, оставлять клоки одежды и клоки собственной кожи, разбивать колени, обдирать руки...

Небо еще оставалось черным, когда мы добрались до острия векторной черты. С некоторым удивлением я обнаружил, что не только девушка Оксана со мной, но и сумку с набором и — важно! — сумку с ингредиентами я не потерял.

Вход в низкое каменное строение, напоминавшее дот или кабельную будку, был светлее неба. Все вокруг походило на негатив цветной фотографии.

—...он...ни! — Девушка Оксана слабой рукой указывала куда-то.

— Отойди!

Не будучи уверенным, что она услышала меня, я дернул девушку Оксану вбок, а сам прилепил к железной дверце коробок величиной со спичечный.

Глухо, как сквозь подушку, грохнуло. Железная дверь помедлила и нехотя отворилась.

И странным образом прочистились уши, и встали на свои положенные места тьма и свет. Вниз уходили три или больше ступеньки, и чего-чего, а тьмы там внутри хватало.

— Туда!

— Ох...л, дядечка?! Они нас там как крыс!

— А вот материться молодой девушке не обязательно.

Но это я уже проговорил вслед скатывающейся от моей затрещины кубарем девушке Оксане.

Вниз, внутрь, в темноту, в затхлость, в склеп, в могилу.

И закрыл за собой дверь.

Глава 18

Момент истины

Врешь! Ты мне все врешь! У тебя и выпить есть, а ты мне все врешь?

Вен. Ерофеев «Москва — Петушки»

Должен признаться: в полной темноте я слеп, как все остальные нормальные люди. Исключая нокталопов. Картинка на призрачной кисее не появляется, и ослепительные векторы-стрелы действительность не прорезают.

— Эй, ты где? Я ничего не вижу!

— Тебе и не надо. Иди на голос.

Послышался звон — не иначе девушка Оксана угодила ногой в сумку с ингредиентами, которых еще оставалось.

— Я тебе сейчас голову оторву!

— Гад! Зачем по затылку бил, гад?! Я чуть ноги не переломала! С такой высоты! И локоть...

— По затылку — это тебе алаверды. И не ори, всех переполошишь.

— Этих? Снаружи? Они видели, куда мы побежали? Они нас найдут?

— Найдут не найдут, еще бабушка надвое по воде вилами написала, а местные...

— Местные?

— Ну, кто тут лежит. Прямо рядом с тобой. Их перебудишь, встанут — внешняя компания детишками в песочнице покажется.

— Дура-ак... О-о-ой-йй... Ты где, ну? Где ты?

Я нашарил ее пальцы. Девушка Оксана сразу судорожно вцепилась в меня.

— По... пог-годи, дядечка, у меня зажигалка где-то...

— Не стоит. Чш-ш! Тихо!

Я прислушивался. Затем поднялся по ступенькам — всего-то пять их, подумаешь, высота — и поправил подпиравшую дверь железную полосу. Бог знает, откуда она здесь взялась. Впрочем, почему обязательно — Бог?..

Узкий луч пальчикового фонарика выхватил подбородок девушки Оксаны, пробежался по торцам задвинутых во что-то вроде ниш гробов. Тоже, по глупому совпадению, пять — четыре взрослых и один маленький детский.

Тут уж никаких тебе девизов, никакой помощи извне, никаких ободряющих звонков и нежданных освобождений из узилищ, куда сам себя ты засадил. Тут, Навигатор, проверяется твоя везучесть, ну и в какой-то степени интуиция и умение соображать. Черт, я знал, что