Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов

два раза. Затем, потянув дверь на себя, он открыл ее, вошел в квартиру и аккуратно прикрыл дверь. «Вот видишь, как просто. А ты чего-то переживал! В какой-то момент даже размышлял о том, чтобы отказаться от этой идеи с кражами, — подумал Николай. — Какая глупость!»

Как и предполагал Николай, квартира мордатого была большой и светлой. Замечательная, в общем, квартира, каждому бы такую! Большой зал площадью около тридцати квадратных метров, с красивой добротной мебелью, изготовленной опять-таки до исторического материализма. Спальня метров двадцати, с коврами на полу и стенах; такая же большая кухня-столовая и трехметровые — да нет, поболее будет — потолки. Сюда почти не доносился уличный шум — в царские времена дома строили со стенами толщиной без малого в два локтя. Квартирка, с которой была вынуждена съехать Эльвира, в сравнении с этой выглядела стоптанными башмаками кожевенно-обувного комбината «Спартак» рядом с румынскими кожаными «оксфордами» на шнуровке и мягкой толстой подошве. Николай, вспомнив слова Эльвиры, что деньги щекастый ворюга (как мысленно окрестил его Полыхаев), скорее всего, хранит в бельевом шкафу, первым делом направился в спальню. Открыл шкаф, стал шариться в постельном белье. Как и предполагала умница Эльвира, в постельном белье, в одной из наволочек, он нашел пачки денег, перевязанные тонкими резинками. Навскидку было тысяч двадцать.

«Что-то маловато для такого деляги», — подумал Николай и продолжил поиски. И они увенчались успехом. В дальнем углу шкафа за стопками чистых простыней и пододеяльников стояла обычная картонная коробка из-под обуви. Полыхаев достал ее, а когда открыл — буквально разинул рот от удивления: коробка была доверху наполнена денежными знаками крупного достоинства. Столько денег — да что там «столько», и десятой части от «столько» — Коля Полыхаев никогда не видел. Машинально сунув коробку в хозяйственную сумку, как головку сыра или буханку хлеба, Николай Полыхаев выпрямился и огляделся, высматривая, где бы еще могло храниться что-либо ценное. Затем подошел к трюмо, открыл ящик внизу зеркала и увидел пару золотых сережек и женский золотой же перстенек с симпатичным и явно дорогим камушком. Сунув украшения в карман, вышел из спальни в зал и подошел к комоду. По предположению Эльвиры, в одном из его ящиков должны были лежать ювелирные украшения. Поскольку складывать деньги в коробку из-под обуви хорошо, а вкладывать деньги в ювелирные украшения — еще лучше.

Николай пооткрывал все (кроме одного) ящики комода — ничего путного в них, кроме массивного серебряного портсигара, он не нашел. А вот левый верхний ящик не открывался — был заперт на ключ. Как ни старался Полыхаев отыскать этот ключ, ничего у него не вышло, только время потерял. Тогда он вернулся в прихожую. Там, в обувном шкафчике без дверцы, он видел ящик, в котором наверняка хранились нужные для дома инструменты. Стамеска, напильник или отвертка там наверняка должны находиться. Николай наклонился, достал ящик, но ни напильника, ни стамески в нем не обнаружил. А вот большая плоская отвертка с деревянной ручкой имелась. Полыхаев взял ее и вернулся в зал. Поставив хозяйственную сумку у ног, он засунул конец отвертки между столешницей комода и ящиком и с силой надавил. После чего дернул за ручку ящика. Он выдвинулся, может, на полсантиметра, но не открылся — очевидно, просто согнулся язычок замка. Тогда Николай повторил операцию, дернул посильнее, и ящик открылся! Усилия оказались не напрасны: в ящике находилась инкрустированная серебром шкатулка (наверняка старинная) размером с два детских пенала и значительно выше. Когда Николай открыл ее, то увидел, что шкатулка наполнена кольцами, серьгами, подвесками, кулонами, браслетами, цепочками и прочими ювелирными украшениями, причем исключительно из золота. Стоимость всего находящегося в шкатулке была весьма внушительной, что еще более повысило настроение Полыхаева. Шкатулку Николай тоже сунул в хозяйственную сумку. Еще в ящике находилось с десяток часов, и среди них — его швейцарские часы компании Zenith. Часы он взял все и также сунул в сумку. После чего, посчитав свою миссию выполненной, покинул квартиру Ромашова. По пути ему никто не встретился, ведь до окончания рабочего дня оставалось еще несколько часов.

Когда он вернулся в свою коммуналку, где его с нетерпением ожидала Эльвира, с него можно было писать портрет Триумфатора. Осанка, взгляд, движения, внутреннее состояние, которое близкими людьми всегда чувствуется, — все в нем кричало о том, что в комнату вошел Победитель. Поставив хозяйственную сумку на стол, он опрокинул ее, и из нее высыпались деньги и украшения. Осмотрев все драгоценные украшения, что были в шкатулке (и кое-что примерив на себя), Эльвира принялась считать деньги. Всего их оказалось семьдесят восемь тысяч. Эта сумма равнялась средней заработной плате в Советском Союзе 1948-го за одиннадцать лет. Ведь совсем недавно газеты писали, что советский человек зарабатывает в среднем семь тысяч в год. И что заработок в самых различных отраслях промышленности будет неуклонно повышаться.

— Пару-тройку лет мы можем жить вполне припеваючи, — заключил Николай, когда Эльвира закончила подсчет добычи. — А если еще продать все украшения, то жить, ни в чем себе не отказывая, можно, наверное, и все пять лет. Что ж. Еще десять раз по столько, вернее, девять, и мы будем всю жизнь как сыр в масле кататься…

Глава 9. Один богатенький в «Славянском базаре»

Фотографический аппарат купили в универмаге на улице Баумана. Это был лучший универсальный магазин Казани, который многие жители города по примеру Москвы называли ГУМом. А поскольку улица Баумана — это центр города, то и товары в этом магазине были более широкого ассортимента, нежели в иных районных универмагах. Назывался фотоаппарат «ФЭД». И был он весьма популярен у фотолюбителей самых разных возрастов. Эльвира Бариева быстро научилась с ним обращаться и, помимо прочих фото, наделала с десяток фотокарточек Николая Полыхаева в фас и профиль. Ну так, ради развлечения и приобретения нужных навыков. Поначалу у Эльвиры были проблемы с наводкой на резкость, но уже при второй зарядке пленки трудностей в этом деле не наблюдалось. С принадлежностями фотографического дела — фотоувеличителем, фотобумагой, бачками, красными фонарями, проявителями, закрепителями и прочим фотографическим инвентарем — решили голову себе не морочить: отдавали проявлять пленку и печатать фотокарточки в фотомастерские. Причем не в одну и ту же, а в разные. Для конспирации.

— Это чтобы нас не запомнили. А если будем заказывать карточки в одной и той же мастерской, то примелькаемся и обслуга нас запомнит. А это нам совершенно ни к чему, — доходчиво объяснил Эльвире свое решение Николай.

Несколько самых удачных фотографий Николая Эльвира