Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– Она… собиралась опубликовать?

– Нет. Она собиралась продать. Вам. За молчание.

Теодора откинулась на спинку стула. Закрыла глаза. Потом – открыла.

– Да. Она мне звонила. Месяц назад. Сказала: «У меня есть история, которая может испортить вам жизнь. И карьеру. И репутацию. Пятьдесят тысяч франков – и она исчезнет». Я… не заплатила. Решила, что она блефует.

– А вчера? Что вы делали вчера вечером?

– После ужина я пошла в свою каюту. Слушала пластинки. Потом – легла спать.

– Одна?

– Да. Одна.

– Кто может подтвердить?

– Никто. Я была одна.

– А где вы были между 22:30 и 23:00?

– В каюте. Спала.

– Вы спите с помадой?

Она нахмурилась.

– Что?

– На подоконнике в каюте мадам Дюпре – след помады. Розовой. Не её. У неё была тёмно-бордовая. У вас – розовая. Я видел вас за обедом. Та же помада.

Теодора побледнела.

– Это… не доказательство.

– Нет. Но это – деталь. А когда все лгут – правда прячется в деталях.

Она встала. Поправила накидку.

– Я не убивала её, месье Бельфонтен. Да, я хотела бы. Да, я рада, что её нет. Но я не убийца. Я – артистка. Я умею… притворяться. Но не убивать.

– Тогда почему вы соврали про помаду?

Она не ответила. Развернулась. Пошла к выходу. Остановилась.

– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.

И вышла.

Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.

Потом – достал блокнот. Написал:

Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото. Подозрение – максимальное.

В 23:00 он вернулся в салон. Там было пусто. Только бармен – пожилой грек с усами и печальными глазами – вытирал бокалы.

– Месье Бельфонтен, – сказал он. – Вы… не уйдёте спать?

– Нет, – ответил Жюльен. – Я… жду.

– Кого?

– Убийцу.

Бармен нахмурился.

– Вы… знаете, кто это?

– Почти. Осталось… одно звено.

– Какое?

– То, что связывает всё. Помаду. Шприц. Греческие буквы. Отпечаток на подоконнике. Всё.

Бармен поставил бокал. Посмотрел на Жюльена.

– Вы… хороший человек, месье Бельфонтен. Вы… найдёте правду.

– Я знаю, – спокойно ответил Жюльен. – Потому что я не ищу убийцу. Я ищу… того, кто знал, что Мэрион знает. И кто не мог позволить ей жить.

Глава 9. Призрак сестры

Ночь на «Одиссее» была тихой – слишком тихой. Как будто море затаило дыхание. Как будто волны боялись плеснуть громче обычного. Как будто даже звёзды на небе замерли, чтобы не выдать чью-то тайну.

Жюльен Бельфонтен не спал. Он сидел у окна своей каюты, с бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно вывел:

Подозреваемые:

Арман Дюпре – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Элени – мотив: месть, восстановление справедливости. Не имеет алиби. Но… не писала записку.Доктор Пападопулос – мотив: контрабанда, шантаж. Купил яд. Соврал про использование.Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на море.

– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя найду.

В 1:17 ночи постучали в дверь. Три раза. Тихо. Почти неслышно. Как будто кто-то боялся, что его услышат.

– Войдите, – сказал Жюльен, не вставая.

Дверь открылась. На пороге стояла Элени.

Она была в чёрном платье, с опущенными глазами, с лицом, на котором не было ни страха, ни злости – только усталость. В руках – маленький чемоданчик. Как будто собиралась в дорогу. Или… бежать.

– Месье Бельфонтен… – сказала она, не входя. – Я… должна вам кое-что сказать.

– Говори, – ответил он, указывая на стул.

Она вошла. Закрыла дверь. Села. Положила чемоданчик на колени. Потом – медленно, как будто каждое слово давалось ей с болью, начала говорить.

– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не просто вернулась за перчатками. Я… хотела поговорить с ней. С Мэрион. Я… устала. Устала быть тенью. Устала быть служанкой. Устала… быть не собой.

Жюльен молчал. Просто слушал. Пил абсент. Считал секунды.

– Я постучала. Она… открыла. Увидела меня. Усмехнулась. Сказала: «Ну что, Мэсти? Решила, что пора?» Я… не ответила. Я просто сказала: «Я хочу быть собой. Я хочу… своё имя. Свою жизнь. Своё наследство». Она засмеялась. Сказала: «Ты? Ты – никто. Ты – тень. Ты – моя служанка. И будешь ею… до самой смерти».

Элени замолчала. Потом – достала из чемоданчика фотографию. Две девочки. Близнецы. Подпись: «Мэри и Мэсти. 1910».

– Это мы, – сказала она. – Я – Мэсти. Она – Мэри. Моя сестра. Близнец. Она… умерла в 1926. От лихорадки. В Нью-Йорке. А эта… – она указала на фото – взяла её имя. Её документы. Её наследство. И… меня. Заставила работать на неё. Как служанку.

– Почему вы не сбежали? – спросил Жюльен.

– Потому что она… угрожала. Сказала, если я убегу – расскажет всем, что я сумасшедшая. Что я убила сестру. Что я… не существую.

– А вчера?

– Вчера… я хотела… убить её. – Элени посмотрела на Жюльена. Глаза – сухие. Ни слезы. Ни страха. Только… правда. – Я… принесла яд. В помаде. Я… вставила его туда. С иглой. Я… хотела, чтобы она умерла. Медленно. Мучительно. Как я… жила все эти годы.

Жюльен нахмурился.

– Вы… отравили помаду?

– Да. Я… купила цианид в Марселе. У аптекаря. Я… вставила его в помаду. В ту, что лежала у неё на туалетном столике. Бордовую. Я… думала, она накрасит губы… и умрёт.

– Но она… не накрашивала губы?

– Нет. Она… пила вино. Из бокала. Я… не знала, что в нём яд. Я… не подмешивала его туда.

– Тогда кто?

– Я… не знаю. Но… это не я. Я хотела… отравить помаду. А не вино.

Жюльен кивнул. Достал блокнот. Написал:

Элени – мотив: месть. Пыталась отравить помаду. Но… не отравила вино. Подозрение – снижено.

– Продолжайте, – сказал он.

– Я… вошла в каюту. Она… сидела за столом. Пила вино. Увидела меня. Усмехнулась. Сказала: «Ну что, Мэсти? Решила отравить меня?» Я… замерла. Она… знала. Она… всегда знала. Она… сказала: «Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как ты ненавидишь меня? Как ты мечтаешь… убить меня?» Я… не ответила. Я просто… стояла. Она… засмеялась. Сказала: «Ты… никто. Ты – тень. Ты – моя служанка. И будешь ею… до самой смерти».

– И что вы сделали?

– Я… ушла. Я… не смогла. Я… испугалась. Я… подумала, что она… права. Что я… никто. Что я… тень.

– А потом?

– Потом… я вернулась. Забыла перчатки. Вошла в каюту… и увидела. Её. На полу. И… его. Месье Уиттла. Он стоял над ней. Плакал.

– Вы видели,