Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

— Она думала, что Шерил, мисс Лейти, выходит за Тони только ради того, чтобы прибрать к рукам его магазин. — Вслух это прозвучало нелепо. Скромный универмаг в курортном городке — это вам не нефтяная империя. Это Пенстоун, а не Даллас. Уитерс, судя по тому, как у него поползли вверх брови, был того же мнения. — Я знаю, это глупо. Наверное, она имела в виду, что Шерил выходит за него из-за денег или что-то в этом роде.

— А вы тоже так считаете? Думаете, поэтому она и исчезла?

Значит, полиция воспринимает исчезновение Шерил всерьез. Хорошо.

— Честно говоря, не могу сказать. Я была представлена ей всего неделю назад. Я… я совсем ее не знаю.

Уитерс внимательно изучал мое лицо — так, что мне стало немного не по себе. То ли мне самой стало казаться, что я что-то скрываю (вроде своих глупых мимолетных подозрений насчет Тони), то ли потому, что он был чертовски хорош собой, а на меня уже очень давно никто не смотрел столь внимательно, тем более такие красавцы. Хотя, разумеется, интересовала его не я, а то, что я говорила. Точнее — чего не договаривала.

— Босс? — В дверях появился полицейский в форме. Уитерс кивнул ему, потом снова повернулся ко мне, захлопнул блокнот и поднялся. — Спасибо, миссис… э, мисс Паркер. Возможно, нам потребуется поговорить с вами еще, так что, пожалуйста, оставьте свои контакты одному из полицейских, прежде чем уйдете.

***

Я вернулась на кухню в задумчивости. Мама подняла на меня глаза — в них сверкнул слишком хорошо знакомый мне огонек.

— Ну, такой приятный моло…

— Ничего подобного. Хватай, что можешь унести, и уходим.

Мы прошли через вестибюль отеля, я остановилась у выхода, чтобы оставить свои контакты молодому офицеру. Обернувшись, я увидела Тони в дверях ресторана, где мы расстались ранее. Вид у него был измотанный. Вокруг суетились его пожилые родители — Бренда и Малкольм.

— Тони! — окликнула я.

Он поднял голову и криво улыбнулся, а мама поспешила к Пенхалигонам. Она обняла Бренду и похлопала Малкольма по руке.

— Как вы, держитесь? — спросила она.

Бренда храбро улыбнулась, а Малкольм покачал головой.

— Ужас какой, а, Ширл? — сказал он. Похоже, он не мог до конца поверить в случившееся. — Ужас.

— Мы уходим, — предупредила я Тони. — Здесь нам больше нечего делать. Понимаю, тебе сейчас не до продуктов, но, если скажешь, что делать с едой, я попозже зайду и все улажу.

— Ладно, — согласился Тони в полной растерянности. — Я сам толком не знаю…

— Не думай об этом сейчас, — произнесла я. — Она убрана, не пропадет. А ты сам? Дознаватели тебя отпустили? Похоже, они хотят, чтобы все разошлись.

— Они сказали, что я свободен, но я хочу задержаться, вдруг Шерил вернется…

Краем глаза я заметила, как Пенхалигоны и моя мама обменялись тревожными взглядами.

— Даже не знаю, — сказала я. — А если она отправилась домой? Может, не захочет возвращаться в отель, если считает, что тут все еще полно гостей. Полиция свяжется с тобой, если она появится.

— Когда она появится, — обрубил Тони.

— Когда, да, именно это я и имела в виду. — Я не могла смотреть ему в глаза. Я придвинулась ближе. — Между нами, мне кажется, Бренде лучше поехать домой. А она не уйдет, пока ты тут. Она не захочет оставить тебя, а твой отец — ее. Так что… может, тебе стоит поехать к ним — на всякий случай.

— Выпьешь там чаю, передохнешь, — поддержала меня мама, и Бренда кивнула.

— Отличный план, — сказала она. — Как тебе, милый? Поедем к нам на время. Ты всегда сможешь вернуться и разобраться с делами, когда почувствуешь, что готов.

— Наверное, да… — прозвучало это без энтузиазма, но после недолгих уговоров Малкольм поднял сына на ноги. — Мне, наверное, стоит заехать к матери Мел по пути, — сказал Тони. — Она будет в отчаянии.

— Вовсе не обязательно, — перебила я. — У Мел ведь была еще родня: кузены, тетя… Полиция уже, скорее всего, связалась с ними, ее мама не одна. Ей сейчас не нужно, чтобы дом был полон людей, даже если они и с самыми добрыми намерениями. Езжай домой, Тони.

Он с сомнением посмотрел на меня, но кивнул. Мы вместе направились к двери, ведущей на стоянку.

Вид фургона с затонированными окнами и надписью «Частная скорая» на задней двери заставил нас остановиться. Двое неулыбчивых мужчин в темной одежде бережно перегрузили с носилок в машину тело в черном мешке — буквально мертвый груз. Все происходило без суеты и церемоний, но все равно с уважением: с Мел обращались так, словно она была не телом, а больной, которой нужна помощь.

Мы смотрели, как двери надежно закрылись, мужчины сели в фургон и бесшумно увезли тело Мелиссы Пенхалигон прочь.

Глава 6

Мы ехали домой в тишине — насколько это было возможно в нашем похаб-мобиле: при переключении передачи он всякий раз издавал отвратительный скрежет.

Я предложила подвезти маму до дому, но события дня, очевидно, потрясли ее сильнее, чем она была готова признать.

— Давай-ка я лучше поеду к вам, — сказала она, потом наклонилась поближе и добавила заговорщицким шепотом: — Мне кажется, Дейзи расстроена. Я помогу ей отвлечься.

Я взглянула на Дейзи — она определенно все слышала, но дипломатично (даже не знаю, откуда у нее это) ничего не сказала. С виду она вовсе не казалась расстроенной: напевала себе под нос и переписывалась с кем-то из старых лондонских друзей, наверняка рассказывая про весь этот переполох.

— Конечно, ты права, — согласилась я, слегка усмехнувшись. — Лучше поедем к нам.

Я выгрузила сумки (немного канапе, немного свежей зелени и отличный картофельный салат — вот и готовить сегодня уже не надо) и без сил рухнула на диван. Усталость навалилась внезапно. Ну и денек! А ведь всего половина четвертого.

Следующие пару часов мы провели, подъедая остатки (а я-то планировала приберечь их на ужин), попивая чай и сплетничая.

— Мне эта Шерил не понравилась, — решительно заявила мама.

Я не могла не согласиться: всю последнюю неделю она показывала себя настоящей «невестозаврой», придираясь к каждой строчке в меню, пока Тони вежливо, но твердо не пресек это, сказав, что, если она не оставит меня в покое, банкет вообще не состоится. И все же неправильно было говорить это вслух, учитывая, что сейчас она считалась пропавшей без вести, а может, и погибшей. Мне не верилось, что, будь она жива, она бы не отправила ему хоть пару слов. Он имел право на это.

— Такая холодная, — продолжила мама. — Не то что ее