Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Думаешь, он попытается покинуть страну?

– Если уже не покинул.

Эрика вздохнула. Все это так выматывало. Она не могла контролировать ситуацию. Не знала, кому можно доверять. И невыносимо было думать о том, что такой мерзавец, как Джером Гудман, обладает достаточной властью или просто удачлив, чтобы так долго оставаться безнаказанным.

– Британский ордер на арест мог бы подстегнуть выдачу международного ордера.

– Не знаю. – Голос Мосс звучал одинаково устало и подавленно. – Все становится слишком запутанным, и мне это не нравится.

– Итак, насколько вы продвинулись в деле об убийстве Мари Коллинз? Я считаю это убийством.

– Хороший вопрос. Насколько мы продвинулись? Нам известно, что Мари Коллинз получила срок за мошенничество со страховкой. Отсидела шесть месяцев. До заключения в тюрьму в ее жизни, по-видимому, ничего особенного не происходило, по крайней мере, об этом нет никаких записей: ни партнера, ни детей, ни собственности, очень мало финансовых средств. Ее родители умерли, когда она была совсем юной. Женщина бралась за низкооплачиваемую работу, похоже, получала деньги на руки, судя по тому, что у нее не очень-то богатая финансовая история… Хотела стать монахиней и начала ходить в церковь. Но в некотором смысле все это не имеет значения, потому что мы понятия не имеем, чье тело лежит у нас в морге. У Мари Коллинз не было прошлого, а у этого тела нет личности. – Мосс вздохнула. – Я также думаю, что ее куратор из службы пробации была эмоционально вовлечена в историю своей подопечной, а это никогда не приветствуется.

– Кто с ней работал?

– Триша Херн.

– Я с ней не сталкивалась.

– Я не очень хорошо ее знаю. Думаю… ну, я почти уверена, что у нее рак. Она сильно похудела. И пытается скрыть, что носит парик. Конечно, в этом нет ничего зазорного. Но мне кажется, что приобщение Мари к церкви и желание стать монахиней… Это пробудило в ней религиозные чувства. У меня сложилось впечатление, что Триша боготворила ее.

– Думаешь, Триша ее покрывает?

– Нет. Но действительно думаю, что Триша считала Мари святой. Из-за чего могла упустить некоторые детали, если ты понимаешь, о чем я.

– Да, – кивнула Эрика. – Мелкие детали, которые выдают людей. Косой взгляд, нечаянно брошенная фраза в разговоре. Я полагаю, если кто-то хочет стать монахиней и не расстается с Библией и четками, на такого человека смотрят в другом свете. Что насчет защитной бирки на ее одежде?

– Мы знаем, что спортивные штаны бренда Primark, но защитная бирка подсказывает нам только цену и то, что они куплены на Оксфорд-стрит, – сказала Мосс.

– Это не сильно сужает круг поиска. В том месте всегда безумно оживленно. Моя сестра, когда приезжает из Словакии, первым делом рвется туда.

– Чем хочешь заняться?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты освобождена от работы на две недели. Мне придется быть очень осторожной в общении с тобой. Я, конечно, постараюсь, но, по-моему, Мелани серьезно настроена против нас с Питерсоном.

– Я собираюсь вернуться на север, в Рочдейл, – сказала Эрика. – В тех краях Джером Гудман провел большую часть времени. Хочу поговорить со своими бывшими коллегами. Встретиться лицом к лицу с собственными демонами. Просто у меня такое чувство, что я могла бы чего-то добиться, занимаясь старым добрым расследованием.

Она заметила удивление на лице Мосс.

– Ты уверена?

Эрика кивнула.

– Я так долго избегала всего этого. Наверное, пришло время взглянуть в лицо прошлому. Вдруг это поможет совершить прорыв.

30

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я поехал с тобой? Могу дать Джерому Гудману хорошего пинка, если найдешь его? – спросил Игорь.

В пять утра понедельника Эрика стояла на пороге, прощаясь. Было еще темно, и воздух пронизывал холодом насквозь. Тротуары блестели ото льда, и толстый слой инея покрывал вересковую пустошь напротив.

– Нет. У тебя работа. И думаю, мне лучше поехать одной. Нужно разобраться с некоторыми вещами, которые я так долго откладывала.

Игорь кивнул.

– Я здесь, если понадоблюсь.

– Знаю. Спасибо. Это очень много значит для меня. – Эрика поцеловала его. Потом подхватила Джорджа на руки и заглянула в его красивые зеленые глаза. – А ты, маленький засранец, присматривай за Игорем и домом.

Джордж облизнулся и устремил на нее пристальный взгляд зеленых глаз, как бы говоря: «Я так всегда и делаю».

На обледенелых дорогах было тихо и пусто, и она выехала из Лондона перед самым часом пик. В шесть утра небо начало светлеть, когда она проезжала мимо огромного указателя с надписью «СЕВЕР» на шоссе М1.

С тех пор как Эрика перебралась на юг, она несколько раз возвращалась в свой прежний дом, навещая больного отца Марка, Эдварда, в Слейтуэйте. И в каждый свой приезд она внутренне съеживалась от страха, что может встретить знакомых или увидеть что-то связанное с Марком. Она обходила стороной их домик в Олтрингеме. Полицейский участок, где пятнадцать лет служила офицером. Бары, рестораны, кинозалы, театры. Все места, которые она посещала до того рокового июльского дня, когда перестала быть «обычным» человеком. Джером Гудман так много отнял у нее в тот день. И ничего из утраченного она так и не смогла вернуть. Она любила Игоря, но он, казалось, просто вписывался в ее работу и ту новую «норму», которую она создала для себя за последние десять лет. У них, как у пары, не было общих друзей. Если на то пошло, в Лондоне у них вообще не было друзей; коллеги по работе не в счет.

Эрика сделала остановку на автозаправке в Уотфорд Гэп. Она обрадовалась чувству голода и съела завтрак из «Макдоналдс» и пакетик мини-пончиков, запивая их крепким кофе. Было приятно ощущать тепло набитого живота.

Она добралась до окраин Рочдейла незадолго до девяти утра и сразу попала в пробку часа пик на главной дороге, ведущей в город.

Эрика ввела адрес Чапел-стрит в GPS-навигатор. Даже само это действие вызывало трепет. И, подъезжая ближе, она почувствовала волнение и страх, но все равно казалось правильным решение вернуться именно теперь. Как будто этот день ждал ее возвращения, просто она не догадывалась об этом до сих пор, и вот судьба сама распорядилась. Эрика не была суеверной, но в воздухе витало странное напряжение.

Чапел-стрит выглядела картинкой после апскейла[100]. Холодным утром светило солнце, и казалось, что вокруг стало гораздо больше красок, чем она помнила по тому жаркому июльскому дню. Красный почтовый ящик, автомобили всех цветов. Двери домов, прежде обветшалые, теперь были выкрашены в яркие пастельные голубые и зеленые тона. Явно