Венок русалки - Марина Север

Настасья Петровна положила руки на грудь и заголосила.

– Я-то дууумалааа, он мне, что хорошее скажееееет…. Что Ваааанечку моего можно забираааать и хорониииить по-человечески, а он приехал мне про какую-то траву сонную расказываааааать…

От криков женщины, Максим слегка поморщился, слишком громко было, даже уши закладывало.

Участковый не выдержал и хлопнул ладонью по столу.

– Хватит. Разоралась мне тут. Выкладывай, давай. Гонишь самогон?

Женщина от неожиданности подпрыгнула, но замолчала. Вытаращила глаза на участкового и слегка побледнела.

– Сергей Тимофеевич, вот тебе крест, – Настасья Петровна перекрестилась, – только из чистого продукта. Ничегошеньки туда не добавляю.

Участковый вздохнул, потер лоб ладонью и посмотрел на женщину.

– Что мне твой крест, муж у тебя помер, после того, как свой же самогон выпил. Что еще добавляла туда? Траву какую-нибудь настаиваешь? Ну, мало ли, в лечебных целях или еще для чего. Вас в деревне, как я погляжу, через одного целительницы водятся.

Настасья Петровна, посмотрела на участкового, присела рядом за стол и глаза в пол опустила.

– Ну, вспомнила что-нибудь? Или поедем в город, под протокол все расскажешь?

– Не надо в город, – женщина испугано посмотрела сначала на Максима, потом на участкового, – все скажу.

Она подумала несколько секунд, и опять начала всхлипывать.

– Заваривала я тут давичи травку, у женщины одной взяла, она мне и рассказала, что она нормализует сон, потом утром бодрая встанешь. Но я для себя ее брала. Никуда не добавляла. Вот тебе крест, – она опять перекрестилась и уставилась на участкового.

– Что за травка, знаешь? У кого брала?

– Не знаю я, что за трава. Сбор какой-то. Приезжали тут неделю назад цыгане, помнишь, еще по дворам ходили, предлагали разные вещи? Вот одна такая к нам во двор зашла и говорит, что вид у меня уставший, как будто я не спала много дней. Я ей и пожаловалась, что да, мол, мучает меня бессонница в последние дни. Вот она мне травки этой и дала. Сказала, как ее приготовить и как пить потом.

Женщина опять начала выть, вытирая при этом полотенцем сухие глаза.

– Помнишь, как она выглядела?

Настасья Петровна замолчала и задумалась.

– Нет, Сергей Тимофеевич, вот хоть убей, не разглядела. Вроде во все черное одета, а лицо шарфом прикрыт, шелковым. Глаза, правда, такие страшные, как будто злые. Я поначалу испугалась, вдруг, думаю, отраву, какую дает, но она меня успокоила. Говорит, добрая ты Настасьюшка, вон, сколько всего мне надавала. Вот и хочу тебя отблагодарить, за доброту твою. И сунула мне мешочек с травкой. Я открыла, понюхала, вроде цветами, какими-то пахнет и взяла. Она ушла, а я пошла в сени. Там у меня самогон как раз стоял.

Женщина посмотрела на участкового, но тот промолчал.

– Так вот, растолкла травку то в посудине и залила кипятком. Настояла ее три дня, а потом сцедила в посудину. Получилось немного. Так мне и пить ее сказали по пол чайной ложки перед сном. Я взяла настой, да и перелила во фляжку. Ее за самогонный аппарат и припрятала. Вот и все.

Женщина опять начала подвывать.

– Фляжка это где? – Участковый посмотрел на Настасью Петровну.

– Да как где? – Она уставилась на него. – Там и должна быть. Я еще не пользовалась отваром то. Сначала Ванечку отправила на рыбалку, потом за него беспокоилась, когда он домой-то не пришел ночевать. А потом и вообще не вспоминала.

Женщина опять заголосила причитая. Участковый поморщился, надел фуражку и встал.

– Идем, покажешь, где эта фляжка у тебя стоит.

Женщина замолчала и подскочила, направляясь к двери.

– Идемте, покажу. Там она у меня, там.

Мужчины пошли за Настасьей Петровной. Сени, куда она их привела, были небольшие. Здесь стоял стол, на котором возвышался самогонный аппарат, сбоку полки, на которых были бутылки, разных размеров. В них находилась мутная жидкость, скорее всего это и был самогон. Бутылок оставалось не так много. Женщина покосилась на участкового, ожидая его нравоучений, но он промолчал.

Она пошарила рукой за самогонным аппаратом с одной стороны, потом с другой, попробовала туда заглянуть, но ничего не обнаружила. Опустилась на корточки и стала заглядывать под стол. Задумавшись и удивленно приподняв брови, поднялась и начала осматривать полки с бутылками.

– Что же это такое, – через какое-то время сказала она, – нигде эту фляжку найти не могу.

Повернувшись к участковому, развела руками и хлопнула себя по бокам.

– Сергей Тимофеевич, нет ее. Вот тут ставила утром в пятницу, а теперь ее нет.

Мужчина прошел в комнату, при этом вытесняя из нее женщину, потому что вдвоем, здесь было, тесновато находится и начал осмотр сам.

Пошарив руками за аппаратом, заглянув под стол и за бутылки, он убедился, что тут ничего нет. Вот так дела. Куда же она могла подеваться, раз кроме нее никто не мог эту фляжку взять. Тем более, по словам Настасьи Петровны, она единственная знала, куда ее спрятала.

– В пятницу, это перед тем как твой муж на рыбалку пошел?

– Ну да, а чего такого?

– А дядя Ваня не знал про эту фляжку?

– Как не знать, знал. Его это фляжка. Только вот что я ее взяла, вряд ли.

Женщина выпучила глаза и продолжила.

– Он ею долго не пользовался. В сарае она лежала. Я подумала, не нужна она ему больше. Вот и взяла. Помыла и настойку ту перелила. Потом спрятала ее здесь. Он не видел этого.

– А муж твой, перед походом на рыбалку употреблял самогон. Не знаешь?

Настасья Петровна посмотрела на бутылки, посчитала их и ответила.

– Нет, точно говорю. Трезвым был. И бутылки все на месте.

Участковый вышел из сеней и направился к выходу, а женщина засеменила следом.

Максим, который все это время молчал и слушал, повернулся, посмотрел еще раз на комнатку и пошел следом на выход.

Уже на улице возле калитки участковый остановился и сказал женщине, надевая фуражку.

– Тетя Настя, в этот раз я закрыл глаза на твой незаконный бизнес. Муж у тебя умер, жалею тебя. Не дай бог узнаю, что продолжаешь гнать эту барматуху, посажу на пятнадцать суток и штраф впаяю. Поняла?

– Ой, поняла Сергей Тимофеевич, поняла. Не буду больше, вот вам крест, – женщина перекрестилась.

– Фляжку в доме поищи, нужна будет на экспертизу. Никуда из деревни, чтобы не выезжала. Поняла?

Женщина скрестила руки на груди и опять всхлипнула.

– Поняла. Сергей Тимофеевич, когда Ванечку моего похоронить можно будет?

Женщина опять сквасилась, собираясь голосить на всю округу, но участковый ее опередил.

– Завтра буду в городе, узнаю, что и как. Потом тебе сообщу. Ты