Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

Верочка не крала — она забрала свое. А на место шкатулки с театральной косметикой лег некролог об артистке Заботиной.

Посмотрев на все это, Вера не удовлетворилась. Измазав руку красным гримом, она приложила кровавую ладошку к тексту под своей траурной фотографией. Теперь красиво! И с налетом мистики.

В последней комнате пришлось повозиться. Это была костюмерная и одновременно реквизитная. И на полу, и на полках были свалены вещицы из разных спектаклей: посуда, оружие, картины в рамах и масса безделушек. Нужные им вещи находились в дальнем углу за двумя стеллажами с театральными костюмами. Поскольку впереди предстоял не маленький бой, а большая битва — было решено запастись разнообразными париками, усами, бородами. Непонятно пока для чего, но пригодится.

Когда сумки уже были набиты награбленным, послышались шаги и скрип открываемой двери.

Алексей присел, увлекая за собой Верочку, а потом лег, обняв ее и прижав к полу. Делал он это машинально, но была в его жестах какая-то нежность. Или ей так показалось.

Можно было порадоваться — вошли не бравые ребята, не милиция. В костюмерную заглянула сонная вахтерша. Она невнятно чертыхалась и добродушно ругала себя. Что-то вроде: «Вот дура старая! Вроде и закрывала дверь, а ключ в замке оставила. И свет не погасила. Совсем склероз».

Сторожиха поворчала, погасила свет, заперла дверь снаружи и унесла ключ… Катастрофа! Костюмерная располагалась в полуподвале и окон не имела. Дверь сломать можно, но это грохот, звонок вахтерши в милицию, погоня, захват, тюрьма, суд, лагерь… Не очень-то этого хочется!

Верочка боялась пошевелиться. Они все еще лежали на полу, и Алексей так приятно обнимал ее за плечи.

Темнота была полная, а зажигать свет рискованно. Сытин сел, покопался в карманах и на несколько секунд осветил окрестности огоньком зажигалки.

— Что будем делать, Вера? Сдаваться или прорываться.

— Ни то ни другое. В восемь утра уборщица откроет все двери, пойдет греть воду и трепаться с вахтершей. Тогда и убежим.

Милиции Аркадий боялся всегда. Еще с раннего детства. Бабушка постаралась — она даже кашу внуку впихивала под угрозой: «Ешь! A-то придет милиционер и заберет тебя».

Но реально с людьми в серой форме Аркаша начал встречаться, когда стал автомобилистом. Тут он понял, что менты гораздо охотней забирают не тебя самого, а твои деньги…

Звонку от Шурика Сухова можно было не удивляться. Хватка у того парня была крепкой. Аркадий ожидал, что мент напомнит о себе и при случае выставит счет за молчание. Небольшой — двести или максимум триста баксов… При встрече Сухов озвучил сумму в пятьсот долларов.

— Понимаешь, Аркаша, с Петьки Колпакова я бы больше запросил. Это же его была идея с подменой документов? А сейчас мы влипли. То есть — вы влипли. Я же готов продать информацию, которая вас спасет.

— Какую информацию?

— Сначала деньги, Аркаша, а потом стулья.

— А как же я могу знать, что эти сведения стоят так дорого?

— Дорого? Тут твоя жизнь на кону стоит, а ты торгуешься. Стыдно, Аркаша.

После такого заявления ничего не оставалось, как вытащить бумажник… У Аркадия были значительные суммы на. непредвиденные расходы. На себя он тратил только то, что получал от Чуркина. Но был еще приварок, разница между заявленной ценой квартиры и реальной. Вот и Вере Заботиной он отдал гораздо меньшую сумму, чем получил за ее комнатку… Эти неучтенные денежки Аркадий называл «стабилизационным фондом» и тратил на всякие непредвиденные авантюры.

— Хорошо, товарищ Сухов. Я согласен. Держите пятьсот долларов… Но если информация будет малозначимой, я заберу деньги назад.

— Хотел бы я на это посмотреть… Не бойся, Аркаша, не обману! Значит, так. Тебе имя Ольга Сытина ни о чем не говорит?

— Как вам сказать…

— Ладно, не будем в прятки играть. Сытин, ее муж, подал заявление о пропаже Ольги. Утречком, на следующий день после того, как она была застрелена на лавочке в Сивцевом Вражке. Она! А не актриса Заботина… Где актерка — я не знаю, но вот только вчера к нам пришел сам Сытин и забрал свое заявление. Нашлась, говорит, моя жена Оленька.

— Не может быть!

— Сам знаю, что не может быть, но факт на лице. Я хоть и пьяный вчера был… Так мы и пили на деньги Сытина. Он банкет нам закатил на радостях, что жена вернулась.

— Странно. Надо выяснить.

— Вот и выясняй, Аркаша. Я, если что узнаю, сразу позвоню. Готовь деньги!

В турбюро, где работала жена, Сытин бывал несколько раз. Но все мимоходом. Сейчас же предстояла операция «Ловушка».

Возможно, убийца никак не связан с этой фирмой, и капкан останется пуст. Но и отрицательный результат — тоже результат. Тогда надо будет ловить в другом месте.

Удивительно, но сотрудницы турбюро его сразу узнали. Он никого из них не помнил, а девушки сразу защебетали:

— Мы так переживаем, Алексей Юрьевич. Просто ужас какой-то! Но никаких страшных известий нет? Мы верим, что Оленька найдется…

— Она нашлась! Вчера пришла. Погуляла немножко и вернулась… Это просто счастье! Я так рад.

Алексей ожидал, что именно такое заявление и его глуповатый вид вызовут шок. Так оно и случилось. Все, кто находился в холле, замолкли и застыли в тех позах, в которых услышали странную новость. Но ненадолго. Женское любопытство пересилило.

— Алексей Юрьевич, а Ольга не говорила, где жила эти дни?

— Говорила, но я не запомнил. Какая сейчас разница! Она сказала, что сравнила и поняла, как ей было хорошо со мной.

— А с кем она вас сравнивала? С Олегом?

— С каким Олегом?

— Со студентом… Но она с ним давно встречалась и не собиралась, чтоб насовсем.

— Нет, девочки, про студента я ничего не слышал.

— Тогда это тот ювелир, с которым она в Париже познакомилась. Она так его скрывала, что мы даже имени его не знаем. Но о его горячности слышали… Так Ольга к нему от вас убежала?

Тут для Сытина наступило время застыть в шоке… В таких конторах подружки всегда любят злословить. Не могла же Ольга вот так с одним, потом с другим… Врут подлые девки!

— Это вы, милые девушки, сами у нее спросите. А мне на это наплевать. Я не ревнивый.

— А почему она не пришла?

— Боится, что вы от нее какую-то вещь потребуете. Просила не говорить, что она ее на даче спрятала… А вообще-то она пришла. Вон под окнами бродит.

Вся последняя тирада и была ловушкой. Но явно на нее никто не среагировал. Восприняли