Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

— Наследство.

— Исключено! Ни у Ольги, ни у меня нет богатых родственников. Все наше имущество на меня записано… Нет, это не версия.

— А если со мной что-нибудь связано, с комнатой на Арбате, с Аркадием? Как у него сумочка оказалась?

— Ты права, Верочка. Связь есть, но не по убийству. Этот твой жук Аркадий подкупил ментов и подменил сумочки уже после убийства. Иначе бы он не светился и не передавал тебе вещи Ольги… Но это все надо проверять.

— Положим на полочку?

— Да. Слабенькая, но версия… Что еще? Думай, Вера, думай!

— Хулиганство. Или ограбление.

— Ни то ни другое. Я сумочку вчера просмотрел — все на месте. И деньги, и кредитные карточки. Все, кроме моей фотографии.

Она ее всегда носила с собой. Показывала мне, говорила, что я всегда рядом.

Голос Сытина задрожал. Он опять притормозил, вышел и закурил.

Верочка, конечно, жалела Ольгу Сытину. Она ее не знала, не видела ни разу и представляла исключительно как жену Алексея. А вот его было жалко до слез. Крепкий мужик, а как убивается. Покажи такое в театре — раскритикуют. Скажут, что несовременно, наигрыш, излишняя сентиментальность, достоевщина.

На этот раз Сытин пришел в себя быстрее и выглядел более решительным.

— Основная версия связана с работой Ольги. Турбюро — это клоака. Ты представь, Вера, эти регулярные поездки в Париж и Амстердам. Там же все, что угодно, могло быть.

— Что, например?

— Считай, Вера… Наркотики — это раз. Контрабанда — два. Шпионаж — три.

— Я придумала, Алексей! Что, если нам ловить на живца? Достанем в театре парики. Я гримируюсь под Ольгу. Распускаем слух, что она погуляла и вернулась. И все! Сидим и ловим.

— Не понял…

— Заказчик решит, что киллер ошибся, и направит его убивать во второй раз.

— Опасно, Вера. Я не пойду на это.

— Ничего опасного. Днем он не решится, а ночью мы будем его ждать. Оглушим молотком, свяжем и расколем…

Сытин уже несколько раз бывал в этом кабинете, но никогда не видел столько бравых ментов. В четырехместной комнате скопилось не меньше десятка людей в погонах.

Тренированный глаз сразу определил бы повод столпотворения. Намечался легкий милицейский банкет.

Знакомый капитан Мосин, тот, что принимал заявление и якобы искал Ольгу, заметил Алексея сразу и попытался выпроводить незваного гостя:

— Не нашлась пока ваша жена, господин Сытин. Ищем! Позвоните завтра. Или лучше через недельку-другую.

— Да я вас обрадовать хочу, товарищ Мосин. Нашлась моя Оля. Вернулась. Говорит, что к подружке зашла и задержалась.

— На три недели?

— Да, долго ее не было. Но счастье, что пришла… Спасибо вам, капитан, за напрасные хлопоты.

— С вас причитается.

— Естественно! Я с этим и пришел.

Сытин протиснулся к столу капитана Мосина и положил на него купюру. Бумажка была одинокая, но стодолларовая.

Несмотря на общий шум, все заметили маневр Алексея и уставились на стол капитана… Понятно, что при таком раскладе Мосин не решится зажилить сотню, и намечавшийся скудный банкет может перейти в шикарную пьянку.

А Сытин уже пятился к двери:

— Это не взятка, товарищ капитан. Сувенирчик от всей души. Я же понимаю, что ваша служба и опасна, и трудна…

…К концу рабочего дня, уже на закате банкета, к Мосину подкатился Шурик Сухов:

— А когда эта Ольга Сытина пропала? Вроде как три недели назад? А это не в тот день, когда я на труп актрисы выезжал?

— Откуда я помню. Я дело завел и больше не раскрывал.

— А фото этой бабы в деле есть?

— Отстань, Шурик. Конечно, есть фото. Без него какой розыск? Никакого… Мне теперь это дело без надобности. Бери его, Шурик, и изучай. Но завтра. А сегодня — гуляем! Наливай!

Театр начинается с вешалки. Но это для зрителя. А для актера он начинается с вахтерши, сидящей за дверью служебного входа.

Был в театре «Глобус» и еще один выход. Его называли — грузовой. При всяких гастролях и выездах на новогодние елки сюда можно было подогнать автобус, загрузить в него инструменты, декорации, костюмы, а потом впихнуть актеров.

Не многие из артистов знали секрет грузового входа. Дело в том, что тяжелая дверь запиралась массивным амбарным замком. Тот висел на чугунных петлях, которые штырями крепились к стене. Так вот эти штыри можно было вынуть двумя пальчиками, войти в театр, а потом сделать все так, как оно и было.

Конечно, и грим, и парики можно было бы и купить. Времена нынче лихие: деньги-товар-деньги. Алексей так и предлагал. Но Верочка запала на грабеж с легким взломом.

Это была ее месть. Не театру, а исключительно двум персонам — лично Семену Марковичу и злодейке Марианне, которая целый год мутила воду вокруг Верочки.

Они пошли надело в час ночи. Раньше нельзя. Театр — заведение богемное. После каждого спектакля находятся поводы для пирушек со снятием стресса. Актерам трудно войти в образ, но еще труднее выйти из него. Тут без стакана не обойдешься.

Верочка хорошо знала, что пить начнут еще под финальные аплодисменты зрителей. Потом будут кучковаться по двум-трем гримеркам. А закончится все в полночь, когда сонная вахтерша начнет греметь ключами и всех выпроваживать, грозя пожаловаться самому Семену Марковичу… К половине первого сторожиха запрет все двери и отправится в свою каморку у служебного входа. А в час она уже будет спать непробудным сном.

На первом этапе грабеж проходил по плану. Они проникли в театр и по темным служебным коридорам проскользнули к столику вахтерши, над которым тускло горел ночник. Из открытой двери каморки доносилось сладкое похрапывание.

Верочка сняла с доски несколько нужных ключей и в последний момент сорвала со стены свой некролог с траурной фотографией.

Еще один свой портрет она сняла в фойе театра. Это было большое фото в деревянной рамке и под стеклом.

Первым делом они вскрыли кабинет Семена Марковича. Подложив подушки, Вера взгромоздила на диван свой портрет, тот, что из фойе. Ее лицо было точно на том месте, как и тогда, в тот момент, когда режиссер ее сексуально домогался… Если этот хам первым войдет в свой кабинет, то эффект будет страшным!

Потом они открыли гримерку Марианны. Порывшись в ее столике, Верочка поняла, что не ошиблась. Не так давно она разорилась на фирменный ящичек с французским гримом. Все вокруг обзавидовались, но теперь эта вещица была в столе Марианны. Хорошенький сюжет! Эта стерва решила все приватизировать — расположение главрежа, роль Верочки, а теперь еще и ее