Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

имя и фамилию усопшей, взглянул в лицо Верочки, а потом на могильное фото… Понятно, что и у него начался колотун. Он хотел сразу бежать, но его сотовый был не из дешевых. Жаба оказалась сильнее страха.

Улучив момент, мужчина вырвал аппарат из рук Веры и, ускоряя шаг, бросился к выходу. Через десять метров пенсионер уже бежал, постоянно оглядываясь и размахивая сотовым.

Верочка ждала Аркадия сорок минут. За это время успокоилась и даже подготовила гневную речь. Но запыхавшийся риелтор опередил ее:

— Я вас искал, Вера Михайловна. Вам грозит опасность, но я вас спасу.

— Какая еще опасность? После того как вы меня похоронили, мне уже ничего не страшно. А вот вам надо бояться! Я вас вызвала, чтоб отвести в милицию.

— Я так и думал… Вы меня, Верочка, совсем не понимаете. Мне-то можно в милицию, а вот вам нельзя.

— Почему?

— Объясняю популярно… Сейчас милиция ищет убийцу…

— Как — убийцу?!

— А вот так, Верочка! Та, которая здесь вместо вас лежит, была застрелена ночью на лавочке. А возле свежего трупа валялась сумочка с документами на имя Заботиной Веры… Представьте: вы заявились в милицию и сообщили, что вы не убиты, а очень даже живы, но вот только сумочку около трупа потеряли…

— Я, Аркадий, ничего не теряла. У меня ее украли, а потом подбросили… на место убийства.

— Вот вы этот детский лепет будете на следствии сообщать. А они вас будут прессовать.

— Это как?

— Вы, Верочка, для них — основной и очень удобный подозреваемый. И они будут показания из вас выбивать… Посадят вас в камеру с бабами нетрадиционной ориентации. Или почки отобьют на допросах. А кормить будут только селедкой крепкого посола… И все это будет продолжаться до тех пор, пока вы не сознаетесь.

— Но я же не виновата…

— Не виновата, но сознаетесь!.. Правда, есть другой выход.

— Какой?

— У меня, Верочка, совершенно случайно оказалась сумочка той женщины, которая вот тут вместо вас лежит. Вам надо взять ее паспорт, получить от меня круглую сумму за вашу комнату, уехать в какой-нибудь Бердичев, поступить в тамошний театр, соблазнить местного олигарха и жить припеваючи. Согласны?

— Я не знаю…

— Решайте, Вера! Или на зоне с отбитыми почками, или на Канарах с олигархом.

Верочка поняла, что совсем запуталась… Возможно, это сам Аркадий украл ее сумочку. Возможно — он подбросил ее к трупу несчастной. Даже возможно, что он сам и убил. Но в остальном-то он прав! Ей нельзя сейчас к ментам.

Аркадий за время этих размышлений вытащил из кейса женскую сумочку, достал оттуда паспорт и с тревогой протянул его Вере.

Она взяла документ и развернула его там, где была фотография… На Верочку смотрела девушка ее возраста.

Как профессиональная актриса, Вера сразу поняла, что немного грима, смена прически, и никто-не отличит ее от той, которая…

— Аркадий, а сколько я получу за комнату?

— Двадцать тысяч. Это хорошие деньги, Верочка… И вещи все ваши я аккуратно на склад перевез. Даже посуду с кухни.

— Хорошо, Аркадий! Убедил… Я готова ехать в Бердичев… А как меня теперь зовут? Итак, я — Сытина Ольга Сергеевна.

Верочка пролистала все странички паспорта и впервые за этот трудный день улыбнулась:

— Теперь у меня и дети есть. Двое — Ванечка десяти лет и первоклассница Машенька. Двое — Иван да Марья… И муж есть. Алексей Юрьевич… Леша.

Глава 4

Арсению очень хотелось отдохнуть. Не месяц, не недельку, а хотя бы день или часть дня.

Еще по дороге из Амстердама у Арсения начал созревать план самостоятельных действий. Даже раньше. Уже прощаясь с Ван Гольдом, он знал, что не будет плясать под дудку этого недоумка.

Понятно, что старик Пауль — первоклассный ювелир, эксперт и все такое. Но зачем же, напав на золотую жилу, думать о стабильности мирового рынка. О себе надо думать, а не разводить сантименты!

Это и была основная идея плана. Надо устранить всех, кто знает о новых алмазных россыпях. Всех, кроме двух человек — блаженного изобретателя по кличке «Ботаник» и, естественно, самого Арсения.

Адрес, где держали Ботаника, Арсений узнал еще от Ольги. На следующее утро он отправился в подмосковную Балашиху и два часа колесил по городу в поисках Кленовой улицы. Можно было бы и спросить у местных старушек, но их стоило бояться. Очень опасный народец! От нечего делать они непременно запомнят красавчика-москвича, который что-то вынюхивает в их любимом городе. А когда на Кленовой улице произойдет то, что предписано планом, они всё вспомнят: от цвета его глаз до номера машины.

Дом на Кленовой стоял очень удобно — на самом отшибе. С одной стороны свалка старой техники, с другой — спуск к болотистому ручью.

Арсений спрятал машину на пустыре за рощицей и решил просто пройти мимо дома, обойти его, если это возможно. Легкая разведка. На первый раз этого вполне достаточно.

Высокая глухая калитка открылась перед ним неожиданно. И так же неожиданно перед ним появилась она — сорокалетняя женщина с лицом учительницы младших классов.

Они почти столкнулись, уступая друг другу дорогу. В ходе этих вежливых телодвижений их глаза встретились. Всего-то на несколько секунд, но каждый прочел в этом взгляде что-то очень важное. И оба ошиблись.

Арсений выглядел ошарашенным. Взгляд его был взволнованный и немного обалдевший. Она хорошо помнила, что в кино именно так изображают любовь с первого взгляда… А почему бы и нет? Разве она недостойна такой долгожданной встречи?

В ее же взгляде Арсений прочел настороженность и подозрительность. Она оценивала его и изучала с головы до ног. И она, несомненно, связана с бандитом Виктором и его бригадой. А значит, их несколько больше. Их, свидетелей, которых предстоит убрать…

Второй раз Кленовую улицу Арсений посетил через неделю, после окончательного решения вопроса с Ольгой.

Он специально надел легкий спортивный костюм — решил изображать дачника, который ищет на свалке нужную деталь. Это позволяло без подозрений проторчать около нужного дома и час, и два, и три. Арсений смог вскарабкаться на пирамиду из ржавых тракторов и катушек от толстого кабеля. С этой точки он видел дом, участок вокруг него и всех входящих-выходящих.

Она, та, которая учительница, вошла в дом в десять утра. На этот раз у нее на голове волосы были игриво уложены. Платье было поярче, и вообще она выглядела помоложе и пособлазнительней. Картину портили только тяжелые сумки. По две в каждой руке.

Женщина пробыла в доме не более двух