Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

— Нет, Маришка, ты не права. В действиях Елизаветы есть глубокий смысл. Она сразу показала, кто в доме хозяин.

— Возможно, ты и права. Парень на больших деньгах женится. Но противно ждать, пока Лизка своему Льву сопли утирает.

Вера хотела сказать этим фифочкам, что ее Левушка совсем не такой. Он благородный, гордый, честный. Одумалась она быстро. Сначала Верочка вспомнила, что Бармин уже давно не ее Левушка. Да и по остальным позициям дамы были правы. Он жадный и мягкотелый предатель. Сволочь он, Лев Бармин!

Решительно войдя в знакомый подъезд, артистка Заботина села в знакомый лифт и поднялась наверх. На площадку со знакомой дверью, которая была приоткрыта. В коридоре никто не толпился, и в кухне никого не было. Приглушенные голоса слышались только из спальни.

Верочка пошла на звук. Она еще не знала зачем, но пошла.

Крепко скроенная невеста стояла спиной и повязывала Бармину галстук.

Бармин вообще не ожидал увидеть Веру сегодня. Тем более он не ожидал увидеть ее с таким лицом. Он отшатнулся и, сдавленный галстуком, захрипел. В его взгляде отразился ужас, и Елизавете пришлось повернуться к двери.

— Это кто такая? Я тебя, Бармин, спрашиваю! Ты знаешь эту вокзальную шлюху?

— Нет! Не совсем… Пойми, Лизочка, я ее знаю, но не в том смысле. Вернее — не до самого конца.

— До какого конца, Бармин? С тобой все ясно… Не дрожите так, милая. Давайте знакомиться. Вы кто такая?

— Я — артистка.

— Так, понятно! Вы Вера?

— Да.

— Мне о вас следователь говорил. Майор или полковник… А вы действительно встречались с моим женихом?

— Да!

— И в этой спальне вы бывали?

— Да!

— И что вы тут делали?

— Бедная Лиза… Вам рассказать или показать? Левушка, раздевайся. Невеста просит нас продемонстрировать…

Верочка хорошо понимала, что последняя ее фраза — хамство чистой воды. Но удержаться не могла… Она никогда не была базарной бабой. И злой она не была. Она была заботливой, доброй, нежной. Но сейчас она мстила, и это приятно грело душу.

Ей было смешно смотреть, как побледневшая невеста подошла к кровати и развернулась, чтоб поудобней упасть в обморок. Но, раздумав, Елизавета решила вмазать жениху пощечину. Однако Лев отпрыгнул и присел так низко, что тяжелая женская рука просвистела над его головой и сшибла высокую хрустальную вазу с белоснежными розами.

Сорвав с себя фату, Лиза плакала и кричала. В потоке неприличных слов встречались и осмысленные: «Не будет никакой свадьбы! Папа узнает, он тебя в порошок сотрет. Не завидую тебе, Бармин. Ты нищим сдохнешь под забором».

Кульминация спектакля удалась! Верочке только и оставалось завершить свою роль, уходя под аплодисменты зрителей, под крики «бис!». Для этого нужна хлесткая финальная фраза. В театре ее так и называют — бисовка.

— Счастливо оставаться, господа… Ты, Лиза, можешь забирать этого шкодливого кота. Такое барахло мне не нужно!

Внизу счастливую невесту с женихом нервно ожидала элита общества. Верочка долго размышляла и все-таки решила, что стоит вернуться и извиниться. Стоит сказать, что она желает им счастья, что сама она злая стерва и все такое…

Но второе пришествие Веры не состоялось. Она опоздала. Толпа возле подъезда загудела, и на крыльце появились молодожены, без пяти минут. Они излучали счастье и сияли как блины перед Пасхой.

Кто-то заорал стандартное «горько» и сладкая парочка забабахала такой поцелуй, что удостоилась аплодисментов. В восторге были все, кроме Верочки. На нее опять накатила волна ревности. И не волна, а шторм. Девятый вал!

Испугавшись за себя, актриса бежала…

Только на Арбате, недалеко от своего теперь уже бывшего дома, Вера вспомнила, что шла к Бармину как к важному чиновнику. Шла просить за свою комнатку. Надеялась на помощь или сочувствие…

Теперь не на кого надеяться… А театр! Какже она могла забыть про свой родной храм искусств! Про Семена Марковича Турищева. Нет, они, конечно, расстались не друзьями, но главреж — мужик отходчивый. И синяк под глазом у него должен был сойти.

Верочка убедила себя, что без Семена Марковича никак нельзя. Они вместе пойдут в милицию, он ее опознает, и тогда ей выдадут новый паспорт. Только так!

Она решила зайти в театр не с главного, а со служебного входа. Ее же никто не увольнял. И где-то в театре лежит трудовая книжка — единственный ее реальный документ.

Она обогнула здание театра и вошла во внутренний дворик… Последний раз Верочка была здесь около месяца назад. Тогда, после скандала с Семеном, вся мокрая от шампанского она бежала за помощью к Левушке. Сейчас же после скандала с Левушкой она шла за помощью к Семену… Так все изменчиво в этом мире. Ну, просто кошмар!

Верочка с тревогой приоткрыла дверь в служебный коридорчик. В глубине на месте вахтера сидела малознакомая женская фигура. Старушка была из новеньких. Они виделись мельком и не больше двух раз. Жаль, но подслеповатая сторожиха могла и не запомнить Веру.

Уже в коридоре начал кружить голову знакомый запах кулис. Верочка зажмурилась, вошла и всей грудью вдохнула воздух храма Мельпомены. Открыв глаза, она замерла и уставилась на доску объявлений. Вахтерша задавала невнятные вопросы, но Верочка ничего не слышала. Она читала собственный некролог под собственной фотографией в траурной рамочке…

Наконец до Веры дошел монотонный вопрос сторожихи:

— Вы что, знали эту?

— Кого?

— Ну, эту Заботину, покойницу нашу.

— Знала… Обидно! Фотография здесь не самая лучшая.

— Так ей-то, Заботиной, все равно. Закопали и забыли.

— Как закопали?!

— Обыкновенно. На кладбище. Ты что, не знаешь, как людей хоронят? Правда, все в спешке было. Как раз в мое дежурство. Сначала сообщили, что она на лавочке, застреленная. Потом милиция прискакала и нашего Семена Марковича в морг увезла.

— В морг?

— На опознание. Так положено… А потом срочно, говорят, хороните…Ты, милая, сходи к ней. A-то и на девять дней ее никто не навестил. Сразу покойницу забыли…

Перед бегством из Москвы Петр Колпаков успел навестить Аркадия. Надо было решить два вопроса. Первый — забрать у риелтора его старенькую «Ладу». Второй — запутать следы.

— Ты, Аркаша, все вали на меня. Это я Заботину искал. А ты квартиру расселял и ни в какое Раково не ездил.

— Почему?

— Потому что если Чуркин узнает правду, он сначала Веру убьет, потом тебя, потом меня с Наташей. Тебе это надо?

— Все понял! Не был я ни в каком Раково и знать о нем ничего не знаю. Это ты Заботину