Искатель, 2007 №2 - Анатолий Галкин

Старик говорил еще много, но так и не убедил. Перед самой Москвой удалось его совсем прогнать. Времени для душевных терзаний не оставалось. Впереди куча дел — добыть пистолет, встретиться с ней, пообщаться, пойти провожать и довести до глухого двора в переулке Сивцев Вражек…

В последний раз он привел ее на свою квартиру. Была уверенность, что ни раньше, ни сейчас ее никто здесь не видел. Она всегда проскальзывала, как серая мышка. Зато в спальне расправляла плечи, готовясь стать яркой желанной любовницей.

Так было и на этот раз… Она была удивительно хороша! Можно было смотреть и смотреть. Но сегодня глаз утыкался в одну точку, туда, где сходились ее груди. Чуть-чуть пониже… Он точно знал, что стрелять будет сюда. Это наверняка…

Малыш мог бы свалить все на Аркадия и не помогать ему. Он вообще собирался бросить Чуркина и найти себе работу менее холуйскую. Тем более что у Чуркина были явные проблемы с психикой. Озлобленность сверх меры, мстительность и, что самое противное, удовольствие от чужой боли. Вот это и заставляло бывшего мента Петра Колпакова помогать непутевому риелтору. А еще он понял, что больше всего боится за Наташу, которая в этой разборке могла оказаться лишним свидетелем. А таких обычно убирают.

Малыш никак не мог понять, почему он запал на эту девушку с вареньем. Все в ней было как у других: и лицо, и одежда, и душа… Вот с душой он засомневался. В ее глазах были покорность и надежда. Но не рабская покорность, не постоянное «чего изволите, мой господин?». Здесь виделась спокойная готовность всегда находиться за мужчиной, за мужем… Она надеялась на любовь и взаимное обожание.

И еще одно крепко зацепило Малыша. Там, в пустой хате, при долгих поисках никому не нужной банки вишневого варенья, молодая женщина делала ему явные намеки. Наталья хотела, что вполне естественно, мужской ласки…

За годы милицейской службы у Малыша накопилось много друзей, которые могли бы помочь в этом деле, но он выбрал Шурика Сухова. Он сам так представился в первый день своей службы, и вот уже десять лет никто не называл его иначе. Ни Александром, ни Сашей — Шурик, и все тут.

— Просьба у меня к тебе, Шурик. Непыльную работку хочу предложить.

— Тогда об этом не здесь, не в Управлении. Здесь у нас чистые руки… Давай за час до полуночи в кабаке «Под мухой». И друга своего бери. Аркадий, как я понимаю, заказчик? Пусть угощает в знак аванса…

Малыш помнил этот кабак. В свое время он сам назначал здесь встречи. И даже один раз проводил задержание… Заведение с таким названием было шумным, дымным и пьяным.

Аркадий и в приличные рестораны по ночам не ходил, а здесь совсем сник. Он сделал заказ по полной программе, но в разговоре участия не принимал.

— И что это вы от меня хотите, господа гражданские?

— Нам, Шурик, нужен сущий пустяк. Нам нужен труп.

— Не понял!

— Нам, Шурик, нужны твои связи в моргах. Найди нам свеженькое тело молодой женщины лет на тридцать. И главное — неопознанный труп.

— Зачем он вам? Я некрофилам не помогаю.

— Дурацкие у тебя шутки, Шурик… Одна дамочка уехала далеко, но забыла переоформить свою клетушку на Арбате. А у нас все ее документы. Соседи готовы опознать в твоем трупе ту самую, которая уехала… Врубился?

— Так я не полный дурак… Но она же вернется? И тогда начнется пьеса «Живой труп». Я прав, Малыш?

— Но это будет очень нескоро. Все быльем порастет. Да и с нас какой спрос? Соседи с испугу неправильно опознали. Ошибочка вышла… Берешься, Шурик? Две штуки баксов…

Шурик сразу понял, что согласится. Нигде никакой опасности не проглядывалось. И торговаться грешно — дело пустяковое за такие деньги. Но условия игры требовали от него глубоких раздумий. Да и как раз подлетел парнишка с подносом в костюме полового. Он услужливо разложил закуски и наполнил рюмки ледяной водкой.

Они успели поднять, но пили под трель мобильника. Шурик хотел не отвечать, однако уж больно настойчив был звонок.

Разговор короткий, невнятный и явно неприятный. Шурик дал отбой и сразу налил еще по рюмке:

— Для меня это последняя. Огнестрел нарисовался. И кроме меня некому. Все, гады, попрятались.

— Кто убит? Не тяни, Шурик.

— Женщина.

— Возраст?

— Около тридцати.

— Где?

— Во дворе в Сивцевом Вражке. Прямо там, на лавочке. Когда нашли, никого рядом не было… Жалко от такого стола отходить.

— Так мы не навсегда… Аркадий, сбегай и расплатись. Скажи, что мы через час вернемся. Скажи, что нас на стрелку вызвали — тогда все в порядке будет…

Лавочка была за высокими кустами, и свет фар к ней почти не проникал. Криминалист и два сержанта работали при фонариках.

Женщина сидела ровно, будто выстрел пригвоздил ее к лавочке. Если бы не кровавое пятно в центре груди, ее можно было бы принять за любительницу ночных прогулок. Устала, присела, откинула голову и устремила взгляд в ночное небо.

Криминалиста, возможно, тоже оторвали от стола или от кровати. Вид у него явно недовольный:

— У меня, Шурик, добыча небольшая. Есть гильза и пуля в спинке лавочки. Следов нет. Ее нашел собачник с догом. И оба вокруг поплясали.

— Кроме собачника свидетелей нет?

— Откуда? Выстрел в упор, звук слабенький, а двор пустынный. Одно название, что центр Москвы… Ты, Шурик, сумку ее возьми. Там наверняка все ее документы. Хоть устанавливать не придется…

Несколько раз взвизгнула сирена, и во двор начала протискиваться машина с красным крестом.

Шурик сдернул с плеча убитой сумочку и подошел к Малышу:

— Ну, как тебе убитая? Похожа на вашу сбежавшую?

— Похожа.

— Тогда отнеси сумочку в свою машину. Не при фонариках же ее потрошить. Я пойду медика встречу…

Около своей машины Малыш взял у Аркадия его кейс, вытащил оттуда украденную сумочку актрисы Заботиной и бросил ее на заднее сиденье. А в кейс была упрятана сумочка, еще хранившая тепло недавно убитой женщины.

Шурик появился минут через двадцать. Довольный и ожидающий продолжения банкета.

— Эксперт попался просто прелесть. Сквозное, говорит, в сердце, и осматривать тут нечего. Время убийства — час назад. Сейчас ее увезут, и мы можем к столу. А пока давайте сумочку убитой потрясем… Стоп! Мне показалось, что она была коричневая и с ремешком.