Тёмные очки - Джон Диксон Карр

совсем ничего не могу понять. Ну, предположим, кто-то убил Чесни с помощью синильной кислоты или одного из ее цианистых производных. Где берутся такие вещи? Каким образом их можно достать?

– У меня есть кое-какие заметки, – отвечал доктор, роясь в кармане; движения его нельзя было назвать иначе как медленно-торопливыми. Он говорил со скромным удовлетворением: – Мы нечасто имеем случай наблюдать отравление синильной кислотой. Это случается редко, очень редко. Я сделал кое-какие заметки в связи с делом Вилли Оуенса, и мне показалось, что их стоит захватить с собой.

Он начал в своей обычной приятной манере:

– Чистую синильную кислоту (НСN) почти невозможно достать для неспециалиста, для человека, не связанного с такими делами профессионально. Однако, с другой стороны, любой хороший химик может легко получить ее из неядовитых веществ (имею в виду вещества, не включенные в список ядов). Ее соль, цианистый калий, используется в самых разнообразных случаях. В фотографии, например, как вы, вероятно, знаете. Иногда его используют садовники для борьбы с вредителями…

– Для опрыскивания фруктовых деревьев, – пробормотал майор Кроу.

– Еще он используется в гальванопластике и для морилок.

– Как – для морилок?

– Это в энтомологии, – ответил доктор. – В бутылочке для безболезненного умерщвления бабочек содержится пять процентов синильной кислоты, их можно купить в магазинах, где продаются чучела. Однако во всех этих случаях покупатель, конечно, должен расписаться в книге регистрации ядов.

– Можно мне задать вопрос, доктор? – вмешался Эллиот. – Правда ли, что синильная кислота содержится в персиковых косточках?

– Совершенно справедливо, – подтвердил доктор Вест, потирая лоб.

– И что каждый человек может получить синильную кислоту, наколов этих косточек и прокипятив их?

– Мне и раньше задавали этот вопрос, – сказал доктор Вест, принимаясь тереть лоб с еще большей энергией. – Это, конечно, верно. Однако я подсчитал, что для получения из персиковых косточек смертельной дозы потребовалось бы по крайней мере пять тысяч шестьсот персиков. Это, пожалуй, не особенно рационально.

После некоторой паузы заговорил комиссар Бостуик.

– Но ведь яд откуда-то взялся! – веско проговорил он.

– Совершенно согласен, – сказал главный констебль. – И на сей раз мы намерены это выяснить. Стрихнин мы прохлопали, но уж цианид обнаружим обязательно, хотя бы нам пришлось прочесать все книги регистрации ядов в Англии. Это ваша задача, комиссар. Да, между прочим, доктор, вам знакомы эти зеленые капсулы – капсулы с касторовым маслом?

– Да.

– Предположим, нужно было бы дать дозу цианида в одной из этих капсул. Как бы вы ввели ее внутрь капсулы? С помощью шприца?

Доктор Вест немного подумал.

– Да, это было бы удобно. Если не ввести слишком много, желатин и масло прочно удержали бы яд. Кроме того, они бы поглотили запах и вкус. Девять десятых грана обезвоженной синильной кислоты составляют смертельную дозу. Фармацевтический препарат цианистого калия, конечно, слабее. Но двух или трех гран, могу сказать с уверенностью, вполне достаточно.

– И сколько времени нужно для того, чтобы яд оказал свое действие?

– Я не знаю размера дозы, – виновато ответил доктор Вест. – Я бы предположил, что симптомы наступят в течение десяти секунд. В данном случае, однако, потребовалось время для того, чтобы растворился желатин, и, кроме того, касторовое масло задержало всасывание яда. Скажем так: для появления первых явных симптомов потребовалось приблизительно две минуты. В остальном все зависит от величины дозы. Полная прострация наступает довольно быстро, смерть может наступить и через три минуты, и через полчаса, а то и позже.

– Ну что же, это совпадает с тем, что нам известно, – сказал майор Кроу. – Как бы там ни было, инспектор, – продолжал он раздраженно, – возвращайтесь-ка вы туда и тряхните еще раз эту компанию. – Он сердито кивнул в сторону закрытой двери. – Выясните хорошенько, что они видели, действительно ли это была капсула с касторовым маслом. Может быть, здесь тоже какой-нибудь фокус-покус. Выясните – выпотрошите их как следует, может, тогда мы и разберемся в этой чертовщине, сдвинемся наконец с мертвой точки.

Эллиот был рад, что ему предоставляется возможность действовать самостоятельно; он пошел в музыкальную комнату и плотно закрыл за собой дверь. Три пары глаз обратились в его сторону.

– Сегодня я не буду вас долго задерживать, – любезно обратился он к ним. – Давайте только выясним, если вы не возражаете, оставшиеся три пункта.

Профессор Ингрем испытующе посмотрел на него.

– Одну минутку, – сказал он. – Не могли бы вы прояснить для нас один момент, инспектор? Удалось вам установить, что конфетные коробки были заменены так, как я говорил?

Эллиот секунду помедлил.

– Да, сэр. Ничего не имею против того, чтобы сообщить вам: было именно так.

– А-а, – сказал профессор Ингрем с ехидной улыбкой, весьма довольный собой. Он откинулся на спинку кресла, в то время как Марджори и Джордж Хардинг смотрели на него, ничего не понимая. – Я надеялся, что именно так оно и будет. Теперь мы действительно сделали шаг вперед на пути к решению.

Марджори хотела что-то сказать, но Эллиот не дал ей этой возможности:

– Вот восьмой вопрос мистера Чесни, он касается человека в цилиндре: «Что он дал мне проглотить? Сколько мне понадобилось времени для того, чтобы это проглотить?» Вы все согласны, что это была капсула с касторовым маслом?

– Я уверена, – ответила Марджори. – Ему понадобилось две или три секунды для того, чтобы ее проглотить.

– Да, это действительно было похоже на капсулу, – сказал профессор Ингрем более осторожно. – И ему было не слишком легко ее проглотить.

– Я ничего не знаю относительно этих капсул, – отозвался Хардинг. Его лицо было бледно, на нем можно было прочесть беспокойство и неуверенность. Эллиот не мог понять почему. – Я бы сказал, что это виноградина, зеленая виноградина, – мне было непонятно, как это он не подавился. Но если вы оба знаете, что это такое, тогда ладно, я согласен.

Эллиот быстро перевел разговор в другое русло:

– К этому мы еще вернемся. А теперь вопрос, который имеет чрезвычайно важное значение: «Сколько времени он находился в комнате?»

Он говорил так серьезно и на лице профессора Ингрема установилось такое саркастическое выражение, что Марджори не сразу нашлась что ответить.

– Здесь какой-то подвох? – спросила она. – Вы хотите сказать, сколько времени прошло между тем моментом, когда он вошел в комнату через стеклянную дверь, и тем, когда он снова вышел? Конечно совсем немного. Я бы сказала, минуты две.

– Две с половиной минуты, – сказал Хардинг.

– Он находился в комнате, – сказал профессор Ингрем, – ровно тридцать секунд. Снова и снова я повторяю, столько раз, что это становится скучным: людям свойственно безнадежно преувеличивать время. По сути дела, Немо мало чем рисковал. У вас почти не было возможности его рассмотреть, хотя вам казалось, что вы можете это сделать. Если хотите, инспектор, я нарисую вам