Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

у обманутых мужей еще до развития судоплавания наблюдались независимо друг от друга по всему земному шару — у индейцев майя и древних египтян, о них знали японцы и елизаветинцы. Я в курсе, потому что проверял в Интернете. Как говорится, Arbeit macht frei.[72] Поэтому я направился в участок, излучая безразличие и намереваясь проверить, сумею ли двинуть вперед расследование. Хотя понимал, что обычные криминалистические методы мне ничего не дадут: нет улик, чтобы связать Смита, этого лощеного юриста, и Бейкера, отнюдь не лощеного порнографа, со страшным кино или убийством Нок.

На Танакана указывало только то, что оба злодейства произошли в его благоуханном саду. Но он легко опровергнет этот факт при помощи бумажки в тысячу бат. Однако существовал иной способ: открыть нижний ящик стола и достать старый бирманский деревянный фаллос с нарисованной ярко-красной головкой, которым я, как и светом зеленой лампы, пользовался только в тех случаях, когда совершенно допекало. Для повседневного употребления он был слишком велик. Затем повесить на него амулет, который, по словам Лека, ему дал кхмерский маг высшего ранга, все поставить под монитором компьютера и, таким образом, устроив алтарь, откинуться на спинку стула, дать волю мыслям и подумать, к чему я пришел. По ведущим на сотни лет назад спиралям кармы прошмыгнули три слепые мыши, за которыми увязался забавлявшийся игрой с ними кот.

Вот и все, что предстало перед моим внутренним взором. Но упражнение дало толчок рассуждениям, как продолжать расследование земным способом. Я просмотрел информацию, которую утром мне прислала служба иммиграции, и обнаружил странный факт: Бейкер, Смит и Танакан, все трое, возвратились в Бангкок из своих зарубежных поездок в один и тот же день — примерно через двадцать четыре часа после того, как, по мнению экспертов, умерла Дамронг. Совпадение или естественная реакция трех слепых мышей, которым больше не надо никуда убегать, потому что кот умер?

Часть вторая

Человек в маске

25

Агент ФБР уставилась на мисочку с улитками, приготовленными в собственном соку и поданными под соевым соусом. Мы ели в открытом ресторане «У Ди», расположенном рядом с улицей Силом, хорошо известном тем, кто работает в барах Пат-Понга.

— Тебе не обязательно это делать, — успокоил я. — Ты в самом деле сильно рискуешь.

— Мне хочется. Я привыкла к тайской еде в Штатах, после того как мы с тобой познакомились.

Я никак не мог прокомментировать ее замечание, потому что во время своей единственной поездки в Америку так и не попробовал там тайские блюда. (Мы были во Флориде. Клиент матери оказался мускулистым дядькой семидесяти с лишним лет, и у него были самые добрые намерения. Помню его большие руки, которые постоянно что-то приводили в порядок. Нам приходилось все время ему аплодировать — то он триумфально ликвидировал течь в ванной, то одержал победу над шкафом с предохранителями, то выиграл битву с разряженным аккумулятором. Но он настолько наскучил Нонг, что она выдумала смертельную болезнь матери, и через неделю мы оттуда смотались. В Бангкоке отвечать на его умоляющие звонки стало моей обязанностью, потому что мать не находила в себе сил с ним разговаривать.) Меня не так тревожили улитки, как салат из сомтана, который тоже попал в поле зрения Кимберли.

— По крайней мере возьми к этому клейкий рис и скатай вот так в шарик.

Американка покосилась слегка обиженно — она уже научилась разбираться в специях, но последовала моему примеру: обмакнула шарик в соус и принялась жевать без каких-либо неприятных последствий.

— Восхитительно!

Я не нашел нужным говорить ей, что с этого конца в салате не было перца чили.

— Мы считаем, что он в Камбодже, — продолжала она.

Кстати, друг с другом мы держались легко и непринужденно и старательно обходили тему Лека.

— Кто?

— Ковловский. Человек в маске. Его биометрические данные были зафиксированы по прибытии в аэропорт Пномпеня примерно неделю назад. Одновременно информацию о нем предоставило Управление полиции Лос-Анджелеса. Такое впечатление, будто наблюдаешь за запутавшейся в паутине мухой. Парень серьезно влип. — Кимберли совсем не хотелось есть улитку, но она считала делом чести пропихнуть в себя хотя бы одну. — Как вы с ними справляетесь?

— Высасываем.

Кимберли попробовала, и после недолгого сопротивления улитка выскользнула ей в рот. Она начала давиться, но взяла себя в руки.

— Деньги?

Кимберли прикрыла рот и заговорила сквозь пальцы.

— Вот мы к этому и пришли — калифорнийский парадокс. Чтобы на тебя был спрос, надо быть шикарным; чтобы быть шикарным, надо быть на уровне; чтобы быть на уровне, надо иметь деньги; чтобы иметь деньги, нужно, чтобы на тебя был спрос.

— Кокаин?

— Все, что угодно, если можно произвести эффект. Этот парень — ничтожество. У него сознание шлюхи. Делайте со мной за деньги все, что хотите, только бы я при этом выглядел сексуально. Он задолжал наркоторговцам и кредиторам, не платит алименты за двоих детей проживающей в Канзасе бывшей жене, не отдает денег за купленный в рассрочку внедорожник и не ездит на нем далеко, потому что не может осилить бензин. Проблемы накапливаются. Вот что наловили наши ребята, едва забросив сеть в омут порноиндустрии. Никаких секретов — это прозрачный бизнес.

— Но почему Камбоджа? Если ему заплатили за фильм так, как мы думаем, он мог расплатиться со всеми долгами, вернуться к привычному образу жизни и спокойно заниматься жеребячеством.

Агент ФБР пожала плечами.

— Не знаю. Есть всего один свидетель, кто видел его в последние две недели. Старинная приятельница, с которой он поддерживал отношения. Она утверждает, что ей одной на всем белом свете он открывал душу. Эмоционально неуравновешенный, он все в себе подавлял. Такой психологический тип соответствует сознанию проститутки как мужского, так и женского пола.

Кимберли скатала новый шарик из риса, но на этот раз обмакнула в салат из сомтана, подержала, чтобы он как следует пропитался соусом, и отправила в рот. А я не решился вдаваться в объяснения, что сильные, но быстропроходящие страдания, которые ей предстоят, проистекают от чрезмерного стимулирования второй чакры, где, без сомнения, заключен основной движитель ее страсти к Леку.

— Она еще что-нибудь сказала?

Мне пришлось подождать ответа, потому что рот американки пылал огнем. Она икнула, на лбу выступил пот, лицо покраснело, как при сердечном приступе. В таких случаях худшая терапия — холодная вода, но она успела сделать глоток из стоящей в ведерке со льдом бутылки. После чего ей пришлось бежать в туалет. Пока Кимберли отсутствовала,