"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

наблюдательный пункт. Все утро через ворота въезжают и выезжают дорогие машины с итальянскими и швейцарскими номерами, часто сопровождаемые эскортом, а сотрудники и местные жители приходят возложить свечи и цветы.

Около полудня автомобиль, сопровождавший фургон, уезжает. Прежде чем показывается сам фургон, проходит еще два часа, в которые Коломба изнывает от голода по чему-нибудь более сочному, чем прессованное пшено, а Данте, у которого закончились сигареты, капает ей на мозги.

Дождавшись, когда фургон выедет на общественную дорогу, они заводят машину и следуют за ним. Они уже знают, куда он направляется, поскольку нашли адрес, вбив в поисковик название бюро, написанное на кузове. Это «Похоронное бюро Лугано», находящееся в нескольких километрах от города, ближе к центру кантона.

Они продолжают следовать за фургоном до малолюдной жилой улицы, где тот, к счастью, останавливается на красный свет. Данте выходит, а Коломба тормозит машину вровень с фургоном и резко его подрезает, едва светофор загорается зеленым. Бампер машины врезается в его левую фару и разбивает ее вдребезги. Коломба сползает вниз на сиденье, чтобы подушка безопасности не ударила в лицо, но та не срабатывает.

Фургон съезжает на обочину, и Коломба паркуется перед ним, чтобы он не мог уехать, а затем с покаянным видом выходит из машины:

– Простите, простите, это я виновата. У меня соскользнула нога, я еще не привыкла к автоматической коробке передач.

Двое похоронщиков вылезают из фургона, чтобы осмотреть повреждения. Водитель раздражен, тогда как его коллегу больше интересует Коломба.

– Синьора, вы не ушиблись?

– Нет, все в порядке… Не беспокойтесь, у меня есть страховка. В Италии она тоже обязательна.

Данте выскакивает из-за чистенького мусорного бака, за которым прятался, и подходит к задней части фургона, стараясь не попасть в ракурс зеркал: весь в черном, он и сам похож на могильщика. Данте за свою жизнь успел поднатореть в открытии наручников и замков, и секунд за десять ему удается вскрыть замок фургона отмычкой, которую он соорудил из кусочка жестяной банки.

Он залезает в кузов, держась ниже уровня окон, и снова закрывает за собой дверцы: к счастью, из передних окон падает свет, и он не чувствует себя в заточении. Столбик его термометра достиг отметки «опасность», но Данте следит за дыханием, чтобы сдержать панику.

В фургоне он обнаруживает носилки, много металлических чемоданчиков, как у визажистов, и подвешенные к стене пластиковые контейнеры размером с пивной бочонок со значками биологической опасности. По его чувствительному обонянию ударяет тошнотворная вонь химикатов. Не поднимаясь с корточек, Данте откручивает крышку первого бочонка, но внутри лежит только окровавленная канюля.

Пока он откручивает крышку второго, водитель открывает дверцу, чтобы взять бланки для заполнения при ДТП. Данте растягивается ничком рядом с носилками, пока водитель роется в бардачке, между делом болтая с Коломбой, которой удалось его охмурить.

– Да нет, это хорошая работа… – говорит он в ответ на какой-то вопрос, которого Данте не слышал. – Мы поддерживаем людей в самые тяжелые моменты, делаем доброе дело. – Судя по его тону, он, в свою очередь, пытается охмурить Коломбу, которая ему подыгрывает.

Водитель выходит и захлопывает дверцу фургона, отсекая дальнейший разговор. Данте поднимается на колени и открывает второй контейнер. Оттуда вырывается отвратительный запах начинающей разлагаться крови и фекалий. Данте, дыша ртом, отцепляет бочонок. Он переливает немного загустевшей крови в свой термос из-под кофе, и та забрызгивает ему руки и одежду. Преодолевая рвотные позывы, он закручивает термос, прицепляет бочонок на место, вылезает и закрывает дверцы. Затем, снова спрятавшись за мусорным баком, звонит Коломбе, чтобы дать ей понять, что все в порядке.

Она забирает свой экземпляр европротокола и сворачивает разговор с похоронщиками:

– Мне пора. Извините еще раз за неудобство.

– Ладно, – бормочет водитель.

– Вы не оставите мне свой номер? – разочарованно спрашивает его коллега.

– Как-нибудь в другой раз.

Фургон уезжает, и Данте садится в «Теслу», огорченно оглядев поврежденный кузов. На колесной арке осталась внушительная вмятина, краска ободралась.

– Твое агентство возместит мне ущерб?

– Сомневаюсь.

– Ты же знаешь, что я теперь беден.

– Разве ты недостаточно зарабатываешь на своих подкастах?

– Смотря что понимать под «достаточно».

– Точно. Тебе вечно мало…

От него разит смертью, и Коломба, опустив стекла, звонит Барт.

16

Барт не слишком радует перспектива исследовать кровь, попавшую в ее лабораторию черт знает откуда, и, по-хорошему, ей следовало бы сообщить обо всем властям. Но если просит Коломба, значит это важно, хотя Барт и предпочитает не знать подробностей.

– Меня за такое могут вызвать в суд, и я не хочу, чтобы мне пришлось лжесвидетельствовать.

Она осведомляется только о возрасте индивида и его состоянии на момент смерти. Коломба рассказывает ей то, что знает, и Барт заверяет ее, что результаты будут готовы через пару дней.

Затем, несмотря на протесты Данте, они заселяются в апарт-отель с террасой в миланском районе Бовиза, где их согласились принять, но без вычета предыдущего задатка. По сравнению с «Городскими джунглями» их вполне приличные двухкомнатные апартаменты кажутся убогим клоповником.

– К роскоши быстро привыкаешь, – вздыхает Данте, накачивая надувной матрас на террасе. Апартаменты находятся в бельэтаже, над парковкой здания. – И я, наверное, умру от выхлопных газов.

Ночью Коломба пытается написать отчет для «Crown», но в два часа сдается. Все эти домыслы и предположения похожи на бред сивой кобылы. Домыслы, изложенные в письменном виде, вызывают у нее, бывшей сотрудницы полиции, тошноту. Факты, факты и еще раз факты – остальное не имеет значения. Коломба выпивает пару бутылок пива на террасе, в кои-то веки поговорив с Данте на другие темы, кроме убийств, и забывается сном на слишком мягкой кровати, над которой висит большая семейная фотография владельца: заснеженный горный лес, мать, отец и двое детей в шерстяных шапках и с румяными щеками. Счастливая семья. Снимок навеял грусть, навел на мысли о том, чего у Коломбы нет и на что она уже перестала надеяться.

Много лет назад Коломба хотела иметь пару детей, мальчика и девочку, и вот такую жизнь, состоящую из отдыха в горах и на море, спокойных вечеров перед телевизором, тихого секса в супружеской постели, годовщин, рождественских елок и поездок на битком набитом автомобиле, во время которых дети бы смеялись и визжали, а она, сидя на пассажирском сиденье, держала бы руку на бедре ведущего машину мужа. Больше Коломба не мечтает обо всем этом, не может даже вообразить себя внутри подобного сценария. Пытаясь сделать это, она представляет себя героиней той старой рекламы по борьбе со СПИДом, в которой зараженного человека