"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Коломба задается вопросом, как можно верить или не верить в похороны.

– Где состоится погребение?

– Погребения не будет. Его будут держать в холодильнике в ожидании чуда. – Диана замечает недоумение в глазах Коломбы. – Хесус хотел жить вечно. Он был уверен, что через несколько тысяч лет наука настолько продвинется, что сможет воскрешать умерших. И хотел попытать удачи.

– Его подвергнут криоконсервации?

– Во Франции это незаконно, Хесус приготовил огромный холодильник для себя и своих друзей в Португалии, где законы не так строги. Он называется «Vault».

– То есть «сейф»? – уточняет Коломба.

– Или «усыпальница». Хранилище защищает помещенные туда тела, и эта услуга доступна далеко не каждому. Но если при жизни вы наделали себе врагов, «Vault» гарантирует, что никому не удастся проникнуть в здание и уничтожить ваше тело. Или украсть. Иногда так поступают, чтобы потребовать выкуп.

– Да, бывает и такое, – говорит Коломба.

– В «Vault» ваш труп будет оставаться в целости и сохранности во веки веков. По настоянию Хесуса я тоже завещала, чтобы после смерти меня заморозили. Мне это совершенно не по душе, но, с другой стороны, я все равно уже ничего не почувствую. Кто знает, может, нас поместят рядом. – Диана протягивает ей руку. – Приятно было познакомиться. Удачи в расследовании. И… берегите Гленна, он не такой badass[104], как его брат.

17

Гленн сидит в том же холле «Амброджо» в компании Мари. Когда приходит Коломба, он вежливо отпускает секретаршу, и та неохотно удаляется.

– Она была очень привязана к моему брату, – говорит Гленн. – Итак, что там за история с окном?

Коломба рассказывает ему все, умолчав только о краже крови. Слушая, Гленн не может усидеть на месте – встает, снова садится, задает сотню вопросов о датчике и квартире Мюллера. Коломба отвечает как может, подчеркивая, что все это может быть никак не связано с тем, что произошло с его братом.

– Господин Мартинес, до тех пор, пока…

Он подходит к комод-бару, чтобы налить себе виски, от которого Коломба отказывается. В этот утренний час она предпочла бы сэндвич, но попросить поесть кажется ей неприличным.

– Не возражаешь, если мы перейдем на ты? Мне кажется, выкать друг другу, обсуждая такие темы, нелепо. Коломба, верно?

– Коломба. Я хотела сказать, что версия об убийстве твоего брата не будет рассматриваться, пока не всплывет что-нибудь посерьезнее, чем металлическая морковка.

– Да-да, ясно. Но пойми, для меня это очень важно. Друзья Хесуса и даже Диана убеждены, что я только зря поднимаю шумиху, которая может повредить нашей компании. А теперь ты доказываешь, что я был прав.

– Гленн, я этого не доказываю.

– Во время нашего первого разговора ты была настроена гораздо более скептически, так ведь?

– Да, но мое мнение не имеет значения. Главное – убедить судей, а пока что у нас слишком мало улик.

Гленн берет ее за руки:

– Спасибо тебе, правда. Как ни странно, поиски доказательств того, что моего брата убили, приносят мне облегчение. Я больше не чувствую себя одиноким в этой истории.

Коломба улыбается, как дурочка, и думает, что, хоть он и брат статусного нувориша, он ей очень симпатичен. Она все еще думает о нем, выходя из отеля через вращающуюся дверь. И в этот момент, по одному из тех совпадений, которые случаются раз на миллион, но рано или поздно случаются со всеми, оказывается лицом к лицу с человеком из своего прошлого, уставившимся на нее из-за стеклянной перегородки.

 Его зовут Марко Сантини, и когда-то он руководил мобильным спецподразделением в Риме. В усах у него прибавилось седины, но он по-прежнему ходит, подволакивая правую ногу. Коломба была с ним, когда он получил колотую рану, от которой чуть не истек кровью. Это случилось на старой стоянке для трейлеров, пока они искали, куда Отец увез Данте. С тех пор Сантини сделал карьеру и стал начальником ЦСУ, Центрального следственного управления: когда преступление слишком крупное, чтобы его расследовали на уровне местной полиции, к делу подключаются они – чем-то похоже на ФБР.

Миновав дверь, Коломба оказывается среди входящих сотрудников из сопровождения Сантини, сам же он делает полный круг, снова выходит и следует за ней:

– Каселли, можно тебя на пару слов?

Сопровождающие замирают в дверях, наполовину внутри, наполовину снаружи. Сантини машет подчиненным, чтобы входили и оставили его в покое. Коломба дожидается его на тротуаре, пройдя вперед метров на десять.

– Я остановилась только потому, что вынуждать инвалидов бегать неполиткорректно. Чего тебе?

– Слышал, ты заделалась частным детективом.

– Мне показать удостоверение?

– Просто скажи, какое отношение ты имеешь к Мартинесу.

– Я могла бы спросить у тебя то же самое.

– Ты не имеешь права задавать мне вопросы, потому что ты чертова гражданская. А вот я могу распорядиться, чтобы на тебя нацепили наручники и приволокли в участок.

Коломба с трудом сдерживает желание врезать ему по яйцам.

– Ты этого не сделаешь, и я не стану рассказывать о своих клиентах. Меня связывает профессиональная тайна, и ты это прекрасно знаешь.

– Ты всегда не переваривала частных детективов, а тут вдруг переметнулась на их сторону и объявилась именно с Мартинесом и печатью «Crown». Неужели ты хочешь, чтобы я поверил в этот бред?

– А что тут такого странного?

– До прошлой недели в «Crown» понятия не имели, кто ты такая. Я их хорошо знаю, как знаю и о твоем внезапном появлении. Кто тебя послал?

– Никто. Раз это был несчастный случай, какое тебе дело до Мартинеса?

– Он был одним из самых богатых людей в мире, мне поручили проследить за переправкой его тела в Америку, чтобы ничего не случилось. – Сантини перебирает пальцами. – Над чем ты работаешь? Какие у тебя зацепки?

– Никаких. Я просто задаю те же вопросы, которые могли бы задать и вы.

Сантини пропускает шпильку мимо ушей:

– И все-таки то, что в деле замешана ты, уж чересчур странно. Не подалась ли ты часом в спецслужбы?

Сантини сделал карьеру не только благодаря политическим уверткам: Коломба поневоле вспоминает, что, несмотря на хамские замашки и внешность клерка, он отличный полицейский.

– Я с ними не лажу, – отвечает Коломба.

Ей все еще трудно лгать в глаза тем, кого она знает, но в случае с Сантини угрызения совести ее не мучают.

– Это Торре подбил тебя спутаться c накладными бородами[105]? Ему почудился очередной великий всемирный заговор?

– Иди на хер, – бросает Коломба и направляется к своей машине.

– Я беспокоюсь, когда вижу тебя, Каселли. Когда появляешься ты, кому-то приходится скверно, –