Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

— Где ты?

— На корвете. Ветер полощет белые паруса. Нос зарывается в волны. Я радостен, я плыву, я дышу ветром. Я живу.

— Дальше.

— Море. Оно вспучивается, волны расступаются, корабль качается. Из воды поднимается мокрая спина чудовища. Матросы пугаются, их слизывает волна. Я один на корабле. Чудовище выглядывает из воды…

— Тебе страшно?

— Да… Но еще больше — восхищение. Оно такое… привлекательное… Это она. Самка. У нее черная, блестящая, гладкая спина. Латекс. Это возбуждает. Она огромна, но изгибы ее плавны, они напоминают мне женское тело, затянутое в черную лакированную кожу. Мое дыхание учащается, наступает эрекция. Она смотрит на меня. У нее черные продолговатые глаза, на ресницах — алма-зинки влаги. Ее рот обрамлен трепещущими складками розоватой плоти. Он непристоен и призывен. Она манит меня в пучину. Она готова заглотить меня целиком, но это не прием пищи. Это секс.

— Имя… Как ее имя…

— Ламия! Ее имя Ламия! Она уходит! О! Она изворачивается и уходит в глубину, ее тонкий хвост, черный, раздвоенный… Но она не прощается. Она обещает вернуться…

— Ты находишь ее?

— Ищу… Я хожу по лесам, я ищу ее в темных комнатах, я ищу ее в запретных книгах. Она заставляет меня совершать мерзкие ритуалы, чтобы явить мне то бедро, то кисть, к которым я смогу припасть губами. Я унижен, я загнан в угол. Я ищу ее в телах тысяч женщин, но каждый раз ошибаюсь, и она наказывает меня смехом, когда я уже готов кончить. А когда я наконец обретаю ее, это высшая точка счастья. Ее тело из хромированного металла, ее лицо — лишь намек из стали. В ее вульве — бритвенные лезвия, они секут мой член, ее пальцы разрывают мою грудь, холодные пальцы, они гладят мое сердце. Она высасывает из меня душу. Пусть. Я отдам ей душу, раз она ей нужна. Только пусть дальше двигается на мне; пусть ее лезвия и дальше рассекают мою плоть. Эта боль — благо. Она — божество. Она стоит в обнимку с другими мужчинами. Они нагло улыбаются мне. Я бросаюсь на них с кулаками. Я хочу разорвать их, прогнать вон. Они убивают меня. — Имя… Как ее имя…

— Одем. Ее имя Одем. Она смотрит на восток. Часто смотрит на восток, даже когда принимает меня в себя.

— Куда?

— Туда, куда я плыл.

— Куда ты плыл?

— В новую землю. В новый мир.

— Какой он?

— …Там… жарко… душно… влажно… Там зеленые заросли. В них трубят слоны. Там глиняные берега и мутные желтые реки. Смуглые дети. Там женщины со сладкими улыбками, осиными талиями, крутыми бедрами и крупными круглыми грудями, с точками на переносице. Они послушны, они танцуют. У них равнодушные пучеглазые мужчины. Мужчины статичны, женщины надеваются на них в самых немыслимых позах. Их много, много пар, трио, квартетов и квинтетов. Они завиваются в вертикальную спираль, в высокий храм. Они — барельеф.

— Она властвует там?

— Нет… Я должен проложить ей туда дорогу… Я привожу туда свои корабли. Я жгу их деревни. Я в тропическом шлеме, в рубашке с коротким рукавом, с винтовкой в руках. Слоны растаптывают меня.

— А она?

— Она в прибое. Боль: она весела, она отдается пучеглазым мужчинам в тюрбанах.

— Имя? Ее имя?

— Мара! Ее имя Мара!

— Ты потерял ее?

— Нет… Волны подхватывают меня, уносят в пучину. Я жду, и она отступает ко мне. Она ласково гладит мои щеки, ее голубые волосы стелятся в воде. Мы парим и клубимся друг подле друга. Разноцветные коралловые рыбы щекочут нас. Мы в невесомой, пронизанной лучами солнца синеве. Вот оно — счастье. Я дышу водой, вода — это кислород и водород. Ее ноги обвиваются вокруг меня, ее широкие серебряные глаза очень близко. Ее лоно находит меня. Ее кожа прохладна. Она двигается на мне, она меняет цвет волос, меняет лица и тела… Она — мечта, она — счастье. Я готов кончить, но она становится холодным склизким спрутом, всеми восемью щупальцами она прижимает меня к себе, смотрит пустым черным глазом, я вижу в нем свое перевернутое отражение. Мне не нравится целовать ее твердый клюв. Я плачу, я прошу ее вернуться. Ее кожа становится прозрачной, ее внутренности — как матовое стекло. Стрекательные клетки на кончиках осклизлых щупальцев жгут мое тело, накачивают его ядом, но в этой форме она особенно податлива. Я лихорадочно леплю из нее то, что хочу, но у меня не получается. Приходится начинать сначала. Я не успеваю.

— Имя. Как ее имя.

— Аморфо. Ее имя Аморфо. Она стоит на пьедестале, недоступная и гордая, на нее с уважением косится дьявол. Она обнажена и прекрасна, убийственно прекрасна. Я могу лишь лежать у ее ног, плакать и тянуть к ней руки. Нас тысячи таких у ее ног, в пыли. Она презрительно улыбается, но это счастье — видеть ее улыбку.

— Имя. Ее имя.

— Лилит!!! — истошный вопль. — Я понял! Я все понял! Где ты?! Лилит! Забери меня к себе! Почему ты ушла? Ведь я еще жив!!! Лилит!!!

Аналитик удовлетворенно откидывается на спинку кресла. Человек на кушетке мечется и зовет своего демона. Его глаза открыты и не отрываются от сети трещин на потолке, лишь дрожат зрачки. По его вискам струится пот.

По потолку пробегают синие и красные блики. Воет сирена. Автомобиль останавливается под окном. Через минуту трое крупных мужчин в белых халатах подхватывают человека и уносят, вопящего и корчащегося, вниз. Они не видят меня. Я встаю из кресла и, сопровождаемый лунным сиянием, спускаюсь по скрипучей лестнице, прохожу через магазин на улицу и сворачиваю в проулок. Здесь, широко расставив ноги по обе стороны мотоцикла, меня ожидает улыбающийся Хеймдаль. Луна тускло отражается в хроме бензобака.

— Ну, как прошло? — спрашивает ас.

— Удовлетворительно, — пожимаю плечами я. — Спасибо. След очень свежий.

— И куда же он ведет?

— В Индию, как ни странно.

Хеймдаль хмыкает:

— Небесные танцовщицы. Тебе повезло.

Я вздыхаю и сажусь на заднее сиденье, покрепче вцепившись в черную кожу его куртки.

— Я не представлен в тамошнем пантеоне. Меня там не любят.

Двигатель взревел, стены испуганно отразили звук. Набирая скорость, мотоцикл вырулил на дорогу.

— Ладно, содействия они не окажут, — вновь пожал плечами Хеймдаль, — но и мешать, я думаю, не будут.

— Да они меня на порог не пустят.

— Брось.

— Я-то брошу… Ладно, Хеймдаль, спасибо за все. Ты мне здорово помог, я этого не забуду.

Я воссоздал вокруг себя свой собственный