Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

— Не ответишь? — вздохнул Один и тоскливо оглядел горы. — Знаешь, — кривая усмешка, — некоторые считают меня твоим братом Бюлейстом.

И тут я узнал его. И по моим расширившимся зрачкам он понял, что узнан. Снова усмехнулся:

— Значит, это ты оживлял прообразы людей?

Я не ответил, не в силах понять — зачем?!

— А я сразу же тебя узнал.

— Зачем? — прохрипел я.

— Так же, как и ты. Решил начать все заново. В новом обличии, в новом пантеоне, со свежим потенциалом и старым опытом.

— Но ты же… победил.

Лицо Осириса вдруг стало злым. Он приблизился ко мне:

— Ты оскопил меня.

— И?..

— Я больше ничего не могу. Все ремесла, которые я изобрел для людей… Я вернулся и хотел сделать еще. Но я… Не могу. Могу только усовершенствовать, а это они и сами…

Я захохотал. Не знаю, откуда взялись силы, но остановиться не мог, даже несмотря на рвущие мою плоть крючья. Осирис брезгливо смотрел на меня и терпеливо дожидался окончания истерики.

— Ну-ну, — наконец произнес он, — очень смешно. У меня к тебе предложение: давай вернем все на круги своя. Снова встанем вместе. Ты даже вернешься на лодку Ра. Только скажи, куда ты спрятал его?

Затаив дыхание, Осирис ждал. Я глядел сквозь него, и, может быть, он считал, что я думаю над его предложением. Но я просто смотрел своей памятью на лотос, на мутные зеленые воды весеннего Нила, на песок, квадратные колонны и портики, на храмы, и мерещился мне юноша с соколиной головой.

— Нет, Осирис, — проговорил я почти нормально. — Я уже понюхал власть, пусть меня обманули, но я сидел на троне. И снова оказаться у его подножия? Нет.

— Лучше здесь, в цепях, — ядовито заметил Осирис.

У меня больше не осталось сил на ответы. Обругав меня, Осирис удалился.

Он вернулся через две недели, растерянный и бледный.

— Не могу, — выдохнул он. Глаза его лихорадочно блестели. — Надоели они мне. Это ложь, это не бегство. Будущего здесь нет.

Я молча смотрел, как он бегает между скал, заложив руки за спину и кусая губы. Самое смешное, что выговориться он мог только передо мной, своим врагом, больше понять его не мог никто. Резко остановившись, он в упор посмотрел на меня:

— Хорошо, места у трона ты не хочешь. Как насчет гордого изгнания?

За время, проведенное без змеи, я отдохнул и мог разговаривать нормально:

— Условия?

— Да какие… — он нетерпеливо отмахнулся. — Просто помоги мне вернуться.

— Приемлемо, — согласился я.

Он еще несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, потом разрубил цепи и ушел не оглядываясь.

Сутки я пролежал на скалах, набираясь сил, потом пошел в царство своей дочери Хель. Там я срезал веточку омелы и дал ее слепому Хеду…

Заливистый смех нимф вернул меня в настоящее. Поощренный Хеймдаль продолжал повествование о моих подвигах:

— …в плату Луну, Солнце и Фрею Златокудрую, это у нас ипостась вашей Афродиты, только своя, нордическая, и не такая распутная…

А, это он о том, как великан за полгода подрядился Асград отстроить. Нашел, что рассказывать.

— Так вот, смотрим мы, а ведь он, удод, укладывается в сроки. А платить ужас как не хочется. С Луной и Солнцем-то ладно, а вот Фрея самим нужна. Ну, мы к Локи. Не то чтобы он стрелочником был, просто умел улаживать проблемы. А великану конь помогал, Свадильфари. Вот Локи поскреб бородищу, обернулся кобылой и давай конягу от работы отвлекать. И отвлек-таки! Не успел великан самую малость, и в награду ему согласно контракту башку оттяпали. А Локи понес. Родил жеребца. Так что в вопросе полов наш Локи развит всесторонне!

Они хохотали, мне было немного неловко, и, чтобы прогнать это чувство, я обнял двух ближайших ко мне нимф, они тут же охотно прильнули ко мне. Их груди были упругими и большими, у меня слегка закружилась голова. Третья выбранная мною нимфа — классическая белокурая красавица — призывно смотрела на меня и играла пальчиком промеж сверкающих вишневых губ. Взглядом я приказал ей раздвинуть ноги, и она развела колени, но чуть-чуть, так, чтобы оставались тень и тайна. Острые язычки нимф щекотали мне шею и ухо, их пальчики ловко управлялись с моей одеждой и готовили меня для белокурой, а я был уже совсем готов, и она неторопливо облизнулась и склонилась над моими ногами. Из-за ее спины на меня иронично поглядывал Хеймдаль, нимфы помогали ему войти в белокурую сзади…

Потом была ночь, и в прозрачнейшем небе переливались чистейшие звезды. Где-то во тьме журчала вода. Трава шелковисто обнимала спину, воздух был насыщен ароматом ночных цветов. Белокурая, утомленная нами до полного непотребства, спала, рассыпав волосы по моим ногам, часть нимф разбежались, часть — сменились, наяда капризно требовала, чтобы ее отнесли обратно в водоем; лежащий на спине, заложив руки за голову, Хеймдаль отстраненно предложил ей, чем занять ротик, наяда грубо отказала ему, подумала и все же приняла предложение: так уж они устроены, Пан долго и старательно выводил породу. Я обнимал невидимую в темноте нимфу и тихо радовался, что она не пытается меня распалить.

— Огня, — негромко приказал Хеймдаль, и в кронах деревьев засветились разноцветные фонарики, залив поляну ненавязчивым светом.

— Фрукт, — ухмыльнулся я и слегка удивился, когда ко мне наклонились ветви ближайшей яблони. — Мне нужны витамины, — объяснил я ухмыляющемуся Хеймдалю, сорвал яблоко и с хрустом вгрызся в сочную сердцевину.

— Минет моему другу! — провозгласил ас.

— Отвали, — добродушно отмахнулся я.

— Наконец-то Локи заговорил нормально. А то вот смотрел на тебя и думал: что же это делает с нами одиночество и воздержание.

Я хмыкнул.

— Не, — балагурил Хеймдаль. — Я сделаю тебя прежним.

Я зевнул:

— Оставь. Если бы я хотел быть Локи, я бы не устроил Рагнарек.

— Но и Хонсу ты оставаться не хочешь.

Я вздрогнул: не ожидал от него такой проницательности, — нацепил на лицо непонимающее выражение и повернулся к нему. Хеймдаль иронично, как весь вечер, смотрел на меня и наглаживал наяду по ритмично двигавшейся головке:

— Одем была в моем ареале.

Я подскочил. Сердце гулко билось о ребра.

— Давно?

— Недели три назад.

— А что ж ты раньше?..

— Да разве ж тебя найдешь? — развел руками Хеймдаль. — Кроме того, я сам недавно узнал.

Я уже был на ногах и нетерпеливо топтался:

— Пойдем скорее!

— Подожди, — заявил Хеймдаль. — Я должен сначала кончить: прерванный половой акт ведет к импотенции.

Он злорадно улыбнулся и закрыл глаза.

3. Прикосновение

Мегаполис,