Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

Могло ли быть так, что это этот холеный человек, настоящий барин, не смирился со вторжением на земли, которые считал своими, и мутил против нее воду в Неприновке? Она внезапно вспомнила ворчание оставшегося в машине Сергея Петровича и пожалела, что не настояла на том, чтобы он отправился с ней. Хотя что они могли сделать, два пенсионера против хозяина отеля с собственной охраной.

Андрей Михайлович тем временем сидел, выжидательно глядя на нее и в лице его не было заметно никакой угрозы. Римма Борисовна постаралась взять себя в руки. Да нет, это все домыслы. Слухи разносятся быстро, так что неудивительно, что Михеев-Оболенский, который наверняка был на короткой ноге с администрацией, так хорошо осведомлен.

– Конечно, – она постаралась улыбнуться.

– Но знайте, что если понадобится помощь, вы всегда можете обратиться к нам. Мы заинтересованы в том, чтобы территория вокруг отеля развивалась – это может привлечь больше гостей.

Римма Борисовна кивнула.

– Спасибо. Это будет очень кстати. Но сегодня я немного по другому вопросу – как вы знаете, вчера в лесу нашли останки мальчика, Вити Егорушкина. Наверняка вы его помните…

Лицо Андрея Михайловича вытянулось – судя по всему, об этом он не знал.

– Нет, я вчера ночью приехал из Москвы и еще не слышал, – пробормотал он. – Какое горе. То есть это, конечно, было давно понятно. Но тем не менее, мои соболезнования семье.

Его растерянность и сожаление казались вполне искренними.

– Я думала, может, по этому случаю мы сможем немного рассказать людям о Вите, – осторожно начала Римма Борисовна. – Вы учились в школе в те же годы…

– Ну, у меня есть алиби. Железное, – фыркнул Андрей Михайлович.

Римма Борисовна остолбенела от такого поворота разговора. Увидев удивленный взгляд собеседницы, Андрей Михайлович посерьезнел.

– Простите, старые обиды. Как вы догадываетесь, после того, как пропал мальчик, мы с братьями были первыми, кого допрашивали с пристрастием. Но у меня действительно было алиби – в день, когда пропал Витя, в школу приходил фотограф. В наших краях это редкость, таких снимков за все время обучения было раз-два и обчелся. На них легко можно увидеть, что я в тот день был в школе.

Римма Борисовна вспомнила пустые стены в доме бабы Веры и подалась вперед.

– Но мальчик мог пропасть ночью.

– Исключено. Во-первых, Танька с ним весь вечер делала уроки – я знаю, потому что Петька, брат мой, от нее не отходил. Во-вторых, Витька бы не пошел в лес ночью – он был умным парнем, умнее многих, моих братьев уж точно.

– Вы очень суровы.

Андрей Михайлович усмехнулся, поудобнее устроившись в стильном кресле.

– А что? Один сгинул где-то в тюрьмах. Второй бегал как собачка с самого детства за Танькой.

– Ну это же любовь, – возмутилась Римма Борисовна, питавшая какую-то особую симпатию к этой паре.

– Любовь, – насмешливо протянул Андрей Михайлович. – Да Петька отказался от семьи практически, хотя мы тоже не последними людьми в деревне были. Танька ходила, задрав нос, знать его не хотела – председательская дочка. А он все унижался.

– Но в итоге-то у них все стало хорошо.

– Хорошо, – улыбнулся Андрей Михайлович. – Только к тому моменту уже не было ни Витьки, ни председателя. И Танька из королевы деревни превратилась в дочь мошенника и тирана – отец потерял сына, попался на кражах и застрелился. Чувствуете разницу?

Римма Борисовна замерла.

– А Петя, – осторожно спросила она. – Был на этих фотографиях.

– Не помню, – пожал плечами Андрей Михайлович. – Но наверное да, где ему еще быть? Там все были.

Глава 11 Неожиданный визит

В Неприновку Римма Борисовна ехала в глубокой задумчивости, из которой ее не могло вывести даже постоянное глухое ворчание Сергея Петровича. Она так и не спросила Андрея Михайловича о его общении с ее мужем, но это сейчас казалось совсем не важным. Она и так узнала больше, чем планировала.

– Вот ведь наплодились на нашу голову, – раздраженно бормотал Сергей Петрович. – Приличные люди, как председатель наш, в гроб сходят, а эти плодятся и как с гуся вода.

– Вы все еще про обозы? – рассеянно спросила Римма Борисовна.

Ей не давала покоя мысль о пропавших фотографиях: могло ли на них быть изображено что-то такое, что стоило бабе Вере жизни? И как так вышло, что ее визит стал спусковым крючком? Или это было просто совпадение?

Но самое главное, что ей совсем не нравилось – почему выходило так, что Пете история с кражами скота и гибель Вити оказались выгоднее всех?

Она, конечно, спросила у Андрея Михайловича, нельзя ли взглянуть на эти фотографии. Если он удивился, то виду не подал. Правда, оказалось, что сами снимки находятся в его квартире в Москве, так что теперь придется подождать, прежде, чем их найдут и перешлют ему. Если, конечно, они не всплывут раньше в самой Неприновке – в это Римме Борисовне верилось с трудом.

– Да черт бы с ними, с обозами, дело древнее, – ударил рукой по рулю Сергей Петрович. – А все равно, видно сразу – порода гнилая. И Неприновке сколько жизни не давали, и между собой вон, перегрызлись. Один кладбище сторожит, конфеты с могил собирает, второй во дворце сидит, третий вообще без роду без племени. Дурная семейка, говорю вам, зря вы с ними связались, Римма Борисовна.

Она повернулась к нему, раздумывая над ответом, но «Волга», только что торжественно вплывшая на центральную улицу деревни, вдруг дернулась и затормозила. Сергей Петрович высунулся из окна.

– Ты что творишь, куда лезешь! А если я из-за тебя сцепление сожгу?

В водительское окно уже заглядывала всклокоченная голова Ольги. Не обращая внимание на слова водителя, она обратилась к пассажирке.

– Римма Борисовна, миленькая, а я вас везде ищу, – затараторила она, и голос ее принял просительный тон. – Буся хулиганит, никому прохода не дает. Уж мы и так к ней, и эдак, никого не подпускает.

Римма Борисовна засмеялась – Бусей они, за неимением другого имени, назвали козу бабы Веры. С момента смерти старушки она оставалась жить в ее дворе, под бдительным присмотром Ольги. Сама же Римма Борисовна приобрела репутацию мастера-доярки, поэтому чаще всего прийти облегчить бремя козы просили ее. В последнее время, кажется, это была единственная причина, по которой местные женщины готовы были с ней говорить.

Правда, ни вчера, из-за треклятой экспедиции, ни сегодня она во дворе бабы Веры не показывалась. Римма Борисовна засуетилась