Тени дома с башенкой - Евгения Ринская

– Дальнее поле, – бормотала она. – Витино поле, дальнее.

В этот момент на лестнице послышались шаги. Из одной из комнат появилась Таня, крикнув мужу на последок: «И не надо мне ничего говорить!». Римма Борисовна почувствовала, как слабые пальцы тревожно сжались вокруг ее запястья.

Заметив Римму Борисовну, она легко сбежала вниз.

– Я и не слышала, как вы пришли, – она обрадованно улыбнулась гостье. – Спасибо.

Таня посмотрела на руку матери, которую еще сжимала Римма Борисовна, и на саму старушку. Она вздохнула.

– Шок, – произнесла она. – Она со вчерашнего дня такая. Не ест, не пьет, не разговаривает, только вот что-то себе бормочет.

Римма Борисовна помолчала.

– Я могу чем-то помочь?

Таня развела руками.

– Наверное, нет. Мы с Петей пока взяли отгулы, чтобы посидеть с ней. Но скоро уже вернемся на работу. Но спасибо вам большое, что зашли. И что так помогли, – она порывисто обняла Римму Борисовну.

Та неуверенно ответила на объятие и, подождав пока Таня отвлечется на мать, потихоньку вышла.

Убежище Римма Борисовна нашла в Доме с башенкой. Суд неумолимо приближался, здание нужно было приводить в порядок. Но вместо того, чтобы заниматься делами, она задумчиво опустилась на гнутый деревянный стул на старой веранде. За мутными окнами виднелась темно-синяя вода озера.

Римма Борисовна думала о сухонькой старушке, прощавшейся с сыном, которого потеряла почти пятьдесят лет назад. Об аккуратной бабе Вере. И еще она думала о том, что возможно, женщины в деревне были правы – она пробыла в Неприновке всего несколько месяцев, но уже было совершенно очевидно, что ее пребывание никому не принесло счастья. Скорее напротив. Она мрачно осмотрела старый Дом, покинутый и пустой, которого тоже вот-вот могла лишиться. Вдруг эта мысль показалась ей не такой уж плохой. Может быть, все это было ошибкой. Может быть, Адриан Романовский сам ошибся, под конец жизни слишком поддавшись сентиментальным чувствам. Что она делает здесь, среди чужих ей людей, которым приносит только трудности и дает объективные поводы себя ненавидеть?

Вдруг раздался громкий звон, заставивший ее вздрогнуть. Римма Борисовна подняла глаза – старое стекло на окне веранды рассыпалось на множество брызг, красивая тонко переплетенная рама некрасиво треснула. На пол с тяжелым стуком упал небольшой булыжник. Брови Риммы Борисовны недоуменно поднялись – конечно, в последнее время жители относились к ней без восторга, но это было уже слишком.

Она тяжело поднялась со своего стула и подошла к окну – на крутом склоне, ведущем к озеру, естественно, не было ни души. Римма Борисовна вернулась к камню, присела и аккуратно взвесила его на руке. Камень был тяжелым – удивительно, как кто-то вообще смог замахнуться и бросить его в окно. На его боку она вдруг заметила сделанную черным маркером надпись, пляшущую на рельефной поверхности.

«БЕГИ»

Римма Борисовна задумалась. Покачала камень в руке. И вдруг улыбнулась – как бы не так. Она могла разочароваться в своих силах и в идее мужа, передумать, отдать дом Оболенскому-Михееву, в конце концов просто уехать. Но так банально запугать ее, надавить и заставить отступиться ни у кого не получится.

Женщина встала, решительно потирая руки. Впереди предстояло много работы. На секунду Римма Борисовна задумалась, затем подошла к одной из полок и установила на ней телефон. Тщательно прицелившись, включила камеру и помахала в нее рукой.

– Привет, дочь! Сейчас попробую показать тебе наш Дом. Сегодня у меня по плану расчистка первого и второго этажей.

Вечер застал ее на втором этаже, куда до этого она боялась даже заглядывать. Осторожно балансируя на сохранившихся балках, Римма Борисовна пробралась к уцелевшей части перекрытий и теперь сидела там, перебирая оставшийся здесь хлам – самые интересные экземпляры она поднимала, демонстрируя камере приткнувшегося рядом телефона. Освещения в Доме давно не было, и с наступлением темноты света от старого фонарика хватать перестало.

Римма Борисовна поднялась, отряхнула брюки, подняла телефон и, аккуратно ступая по балкам, подошла к телефону.

– Ну вот, на сегодня все! Продолжим завтра, – по возможности жизнерадостно сказала она в камеру и, с кряхтением выключив ее, двинулась вниз.

Утром ей позвонила Таня и растерянно спросила, не может ли она после обеда приехать к ней в музей. Римма Борисовна с готовностью согласилась. Около часа дня она вышла к остановке, от которой отправлялся городской автобус. Местные жители – кто с саженцами, кто с первым урожаем огурцов, привычно от нее посторонились, и Римма Борисовна стояла в одиночестве. Погода была ясная и она наслаждалась прохладным, доносившимся до нее с озера ветерком. Неожиданно рядом послышалось сосредоточенное сопение. Римма Борисовна обернулась – возле нее встал, пристроив рядом практичную сумку на колесах, Сергей Петрович.

– В город собрались? – светски спросил он.

Женщина кивнула.

– Я тоже, – радостно поделился Сергей Петрович и поудобнее поставил сумку на колесиках.

Римма Борисовна подозрительно осмотрела своего знакомого.

– Вы же на машине?

– Зачем же ее без повода гонять, если есть автобус? – рассудительно сказал Сергей Петрович. – Сами посудите: бензин нынче дорогой, запчастей на нее – днем с огнем не сыскать. Дорога последние 10 километров – не дай Бог никому. Нет, пусть уж ласточка стоит в гараже, а я за 100 рублей замечательно доеду.

Когда Сергей Петрович завершил свою глубоко практичную тираду, Римме Борисовне захотелось закатить глаза. Какими ужасно скучными бывают некоторые мужчины. Женщины, конечно, тоже, но среди мужчин в их возрасте эта категория встречается куда чаще. Хорошо, что Адриан Валентинович никогда таким не был – амбициозный, любитель красивой жизни и красивых вещей, он готов был работать сутками, а потом отдыхать с тем же размахом. Она мечтательно улыбнулась, забыв, что Сергей Петрович внимательно наблюдает за ней.

Ему вообще нравилась эта элегантная, но слегка взбалмошная дама. И еще больше, пожалуй, нравился тот факт, что она не стала транжирить деньги на такси, а практично воспользовалась автобусом. Улыбку, игравшую на ее губах, он ошибочно принял на свой счет и внутренне возликовал, довольный, что смог наконец произвести нужное впечатление.

Подъехал автобус, издалека возвестив о своем появлении бряцанием деталей. Сделал круг, разворачиваясь, чихнул вонючим дымом и остановился. Люди начали грузиться. Сергей Петрович предусмотрительно поддержал спутницу под локоток.

Внутри разогретого, пахнущего резиной и деревенским летом автобуса, она заторопилась проскользнуть на заднее сидение – ей не хотелось бороться за места с жителями Неприновки. Кроме того, она очень надеялась вновь погрузиться в приятные воспоминания. С этой перспективой, правда, пришлось попрощаться, когда Сергей Петрович грузно опустился на сиденье рядом с ней.