Подстава от бабули - Кристен Перрин

– А еще Саксон знает этот дом как свои пять пальцев. – Меня передергивает. – Если кто-то и мог сюда проникнуть, не попав под камеры, – так это Саксон Грейвсдаун.

Глава 16

Следующим утром мы с Дженни решаем пойти завтракать в Касл-Нолл. Голова гудит от вчерашнего красного вина – и от стресса, наверное, тоже. День приятный и солнечный, я стараюсь это ценить, а не бубнить из-за слезящихся от света глаз и похмельных мук. Идти нам минут тридцать, если срезать по лесным тропинкам поместья Грейвсдаун, потом по пешеходной дорожке вдоль трассы и через фермерские поля, чтобы выйти прямо на главную улицу. До дальнего конца деревни можно дойти и побыстрее, если топать сразу вдоль трассы, мимо развалюхи-паба, но мы-то хотим выйти поближе к еде, а лучшие ресторанчики все находятся около руин замка.

– Итак, – говорит Дженни и берет меня под руку, пока мы идем по каменистой части дороги, – я была в Касл-Нолле всего раз, на похоронах Фрэнсис, и тогда мне не удалось погулять по этой милейшей деревушке. Расскажи мне о местных достопримечательностях – где тут лучшие бранчи? Куда люди ходят развлечься?

– Дженни, тут никто не ходит на бранчи, это же не Ислингтон[17].

– Значит, никакой «Кровавой Мэри», чтобы похмелиться? Никакого тоста с авокадо и вида на парковку «Сейнсбери»[18]?

– Могу предложить чай со сливками[19] и вид на модельку деревни, – выдаю я компромисс. – Может, тебя очарует сочетание крошечных человечков и гигантских настольных игр?

– Звучит волшебно – веди! – говорит она, искренне радуясь.

Я с улыбкой веду ее мимо стильных магазинчиков с творчеством местных – в основном керамика и картины акварелью. Но мне нравится приятная смена обстановки после пафосных лондонских галерей, в которых я провела полжизни, шатаясь за мамой на ее выставки и выставки ее друзей. Дженни заходит в магазин, где продают разные откопанные окаменелости, и выходит с пакетиком сокровищ.

– Берешь бумажный пакет и можешь на развес выбирать из ведра отполированные камешки, кристаллы и все такое, – рассказывает она и перебирает содержимое пакетика на ходу.

– Я знаю, Джен, – смеюсь я. – Я там уже была.

Так здорово просто идти и наслаждаться мелочами, я редко таким занимаюсь. Да люди вообще редко себя радуют, если у них нет ребенка, который затащит в музей паровозов или в магазинчик с воздушными змеями.

Я вспоминаю, что Дженни вчера сказала, что, мол, я изо всех сил избегаю новых отношений – неприятно, потому что это правда.

Всю жизнь я боялась мужчин-«милашек» – так мама называла папу – и тем самым натыкалась на мужчин другого типа, тех, кто обожают унизить при каждом удобном случае. Я выбирала «серьезных» мужчин, которые, увидев мою любовь, например, к коллекционированию наклеек, говорили, что это инфантильно. Говорили, а я верила. Если меня радует что-то простое, то я веду себя как ребенок. Если я много молча думаю, то со мной невесело.

– Была? Купила себе кристалликов на развес? – Голос Дженни врывается в мои мысли.

– Кристаллики на развес – звучит как касл-нолльский сленг, – шучу я и чувствую, как настроение тут же улучшается после минутки тоски.

– Ты только что придумала забавную игру, – говорит подруга. – Наркотики или провинциальный сувенир? Я начну: лимонадный пунш и Джуди[20]. – Она улыбается во все тридцать два.

– Ты же понимаешь, что мы с тобой ни одного наркотика не назовем, – шучу я и тут же добавляю: – Карамельный снег на палочке.

Мы смеемся и идем дальше к чайным. Там я показываю Дженни деревушку в миниатюре – модель повторяет все один в один из тех времен, когда замок еще не был руинами. Зрелище впечатляющее: стены настоящего замка высятся над стенами вокруг садов и чайных.

– А ты не соврала! У них тут и гигантская «дженга», и гигантские «четыре в ряд»… Здорово! – говорит Дженни, бегая по усыпанному каплями росы саду миниатюр и ведя переучет всего, что там есть. – Крошки-хорошки люди! И крошечные домики!

Я даю Дженни возможность восторгаться, а сама заказываю нам чай со сливками, булочки, масло и джем. Затем одна усаживаюсь за чуть влажный садовый столик и вдыхаю хрустящий от мороза воздух. Похмелье куда-то подевалось, и я ловлю себя на старческой мысли: свежий воздух и правда творит чудеса.

Дергаюсь от звука уведомлений – кто-то активировал датчик движения у входной двери дома, – и все облегчение испаряется.

– Это просто доставка, – объясняет Дженни, усаживаясь на стул напротив меня.

– Ты… что-то заказала? – растерянно спрашиваю я. Похоже на Дженни, делать покупки даже не дома, к тому же она не привезла подходящей обуви для жидкой грязи дорог Касл-Нолла.

– Да, и ты еще скажешь мне спасибо. Там одежда с карманами. – Она широко улыбается.

Я сжимаю пальцами переносицу, стараясь успокоить бешеные мысли.

– Ты чего? – спрашивает Дженни. – Против карманов?

– Нет, я люблю карманы, спасибо, Джен. Просто… Просто у меня уже такая дикая паранойя, что я не могу отличить страхи от реальности. Уведомление меня напугало. Неужели тетя Фрэнсис так и жила? Всю жизнь? – Голос немного срывается и удивляет меня.

Дженни кладет руку на мою ладонь.

– Ты не похожа на свою тетю, – мягко произносит она. – Ну, может, чуть-чуть, но только в хорошем смысле. Помнишь ее дневники? Вы просто обе слишком умные, но с правильными друзьями рядом этот ум не принесет тебе проблем.

Я улыбаюсь Дженни со слезами на глазах.

– Спасибо. Надеюсь, у тети Фрэнсис был такой друг, как ты. Теперь тебе придется переехать ко мне и не давать слететь с катушек. Я уже вижу, какой может стать моя жизнь, если я буду каждую минуту думать об убийствах.

– Сожители тебе точно нужны, но, как бы эта деревушка ни старалась меня очаровать, мое место в Лондоне, – признается Дженни. Вдруг звонит ее телефон, она виновато улыбается. – Мама, надо ответить.

Пока Дженни бродит по саду, я начинаю рассматривать прохожих. Вокруг мансарды возведены стены, но столы стоят на возвышении, так что мне видна улица. Удобно наблюдать за людьми, как за птичками.

Взгляд сам падает на дорогой внедорожник, припаркованный у строительного магазина. Это машина Эльвы, жены Саксона Грейвсдауна, но сейчас к авто, выйдя из магазина, подходит не она, а сам Саксон. Он в модном светло-сером костюме и розовой рубашке, они подчеркивают светлые пряди в черных с проседью волосах.

После всех колкостей с обеих сторон в игре за наследство, в которой я в итоге оказалась победителем, отношения у нас с Саксоном натянутые. Но