Неслышные шаги зла - Галина Владимировна Романова

— В каком смысле отмучилась и освободила? — прищурила карие глаза девица в большой, явно ей не по размеру, куртке.

— Надежда Сергеевна много и часто болела. Я недавно сюда переехала. После замужества. Два года я здесь проживаю. И на моей памяти она здоровой не была. Врачи, скорая, лекарства, полный комплект старческих удовольствий.

— А с кем она жила?

— В смысле? — выкатила молодая женщина глаза. — Одинокая она была. Ни с кем не жила. Муж давно умер, по слухам.

— Вы сказали что-то про родственников. Они с ней проживали?

— Ах, это! Ну да. Проживали. Ее двоюродная сестра с дочерью и внуком, а еще муж дочери. Они в квартиру Надежды Сергеевны переехали год примерно назад. Тесно стало у нее, шумно. Болезней сразу прибавилось у бедной женщины.

— А почему они переехали? Она позвала?

— Ой, вот этого точно не знаю, — приложила озябшую ладошку к кожаной курточке на груди мамочка. — Сушилина их позвала, потому что стало одиноко, или сами они ей на голову свалились, не могу сказать. А вы к подруге Надежды Сергеевны сходите.

— Кто это? — уточнил красивый журналист.

— Это моя свекровь, — криво ухмыльнулась мамочка. — Она все и про всех знает. Мне кажется, население всей области под ее микроскопом. Вон она, из подъезда выходит. Поспешите. На рынок собралась. Оттуда не дождетесь…

Свекровь молодой мамочки они перехватили метров через тридцать. Она резво взяла старт прямо от подъезда, и им пришлось почти бежать за ней.

— Кур фермерских должны подвезти. Надо успевать, — поморщилась она недовольно, когда они встали у нее на пути. — Хотите говорить, следуйте за мной. Я из-за вашего любопытства своих домашних обеда не стану лишать.

Лера вернулась к машине, чтобы не возвращаться потом с рынка снова в этот двор. Она медленно поехала за ними. Тройский зашагал рядом с пожилой женщиной, задавая ей один вопрос за другим.

— Надька бы еще лет пять прожила, невзирая на болячки. Это ее сестрица с семейкой ухайдакали. Мыслимое ли дело: в ее маленькой двушке пять человек! Надину кровать потом затолкали в кладовку без окна. Там она и стала проживать. А все наглое семейство обе комнаты заняло и кухню еще. А Наде место только в кладовке и нашлось. Она не жаловалась — нет. Говорила, что ей так даже лучше. Никого не видит и под ногами ни у кого не мешается. Но по мне, это неправильно. Старый больной человек. Ей условия нужны, покой. А зять у сестрицы противный такой, горластый. Каждый вечер песни орал. Голос отвратительный.

— Какие песни? — не понял Макс.

— Оперные. Репетировал. Он в театре служит, певцом оперным. И вот каждый вечер распевается, скотина, — на ходу бубнила женщина. — Надя, бывало, придет ко мне, плачет. За что, говорит, мне такие испытания? Приехали в отпуск, а остались навсегда. Да еще с песнями.

— Она болела?

— Да. Много и часто. В последнее время особенно. — Женщина ускорилась, заметив машину фермера у ворот рынка. — Тут еще деменция на нее напала. Начала всех забывать, путать события, время.

— Как так вышло, что она ушла из дома и очутилась в лесу?

— Не знаю, мил человек. — Женщина вдруг резко остановилась, опустила голову, задумалась. — Тут вообще странно как-то все вышло. Надя из дома в последнее время не выходила почти. А тут вдруг в лесу очутилась. Как? Участковый вопросы родне задавал. Те руками разводили. Только вот кое-кто с рынка видал, как зять из машины Надю высаживал у мясных рядов. А он скрыл. Почему?

— Не могли бы вы мне показать этого человека? — вцепился в ее локоть Тройский.

Женщина как метеор — того и гляди умчится, не догонишь.

— Который Надю с зятем сестры видел?

— Да.

— А чего ее показывать? Она там одна горластая, глазастая, с сигаретой вечно, — осуждающе качнула женщина головой. — Тоже Надей зовут. Тезка моей покойной подруги. Найдете…

Тройский подошел к машине, Лера как раз вышла из нее на улицу.

— Ну что там? Есть что-то интересное? Или мы свой законный выходной на пустышку потратили? — В ее голосе сквозило нетерпение. — Может, поехали на другой адрес, Макс? У нас еще три сбежавших старика, которые в лесу заблудились и не нашлись живыми.

— Погоди, — остановил ее Тройский. — Надо кое с кем переговорить на рынке. Наша потеряшка из дома не выходила вовсе, а тут вдруг ее на рынке увидели, как раз накануне ее исчезновения. И привез ее, по слухам, зять сестрицы. Зачем? Женщина была в деменции, что она могла тут купить?

— Мало ли… — равнодушно отреагировала Лера, поддавая камешек тупым носком лобастых ботинок. — Может, погулять захотелось. Он ехал на рынок. Взял ее попутно. Она и сбежала от него. Что за сенсация? Не там ищем, Макс.

— Погоди. Я все же переговорю с человечком. Чтобы потом сюда не возвращаться.

— У тебя десять минут. — Она посмотрела на свое запястье без часов, она их не носила. — Время пошло…

Надежду Макс нашел без особого труда. Она была узнаваема по приметам, описанным свекровью молодой мамочки. В темно-синем переднике, повязанном на яркое красное вязаное платье. В таком же темно-синем колпаке, надвинутом на самые брови. Крупные глаза синие-синие, красивые. И грубый прокуренный голос.

— Молодой человек, купите вырезку. Сочная, свежая, — окликнул Тройского этот голос, стоило ему зайти в мясные ряды.

Он обернулся. Надя, а это точно была она, стояла подбоченясь. Приветливую улыбку скрадывала незажженная сигарета, зажатая в уголке рта.

— Надежда? — подошел он ближе.

— И еще какая! — рассмеялась она приятным смехом, сигарету вынула, швырнула под прилавок. — Так что насчет вырезки, молодой человек?

— Куплю. Непременно куплю, если поговорите со мной, — обезоруживающе улыбнулся Макс в ответ.

Надежда показала ему несколько кусков мяса. Сообща остановили выбор на одном. Надежда взвесила, Макс расплатился.

— Ну, спрашивай, — позволила она с улыбкой. — Че хотел?

— Женщина недавно в лесу заблудилась. Тезка ваша. Жила тут неподалеку. Сначала жила одна, потом к ней семья сестры перебралась. Больная была женщина. Ухаживали они за ней, — принялся Макс рассказывать, внимательно наблюдая за реакцией продавщицы мясного отдела. — А потом она вдруг ушла из дома в лес. И там погибла. Ее искали, но не нашли. Правильнее, нашли слишком поздно.

— Ну и че? — отозвалась Надежда равнодушно. — Так бывает. Чего тебе, красавчик, во всем этом не понравилось?

— Я понимаю, что старый человек весь день дома один. Мог уйти куда глаза глядят, пока все на работе. Но…

Он сделал свой взгляд загадочным-презагадочным. Знал — действует. И Надежду