Ночное плавание - Меган Голдин

* * *

Дом Салли Кроуфорд был одноэтажным, возведенные за прошедшие годы пристройки придавали ему ветхий вид. Лужайка заросла высокой травой и сорняками, которые также торчали из утрамбованной земли подъездной дорожки. На лужайке перед домом стоял старый ржавый трейлер и лодка, укрытая заплесневелым тентом. Рэйчел слышала лай собак в саду за домом, когда шла по подъездной дорожке к входной двери.

Рэйчел нажала на звонок. Ответа не было. Она видела свет через матовое окно в коридоре и слышала достаточно шума, чтобы понять, что дома кто-то есть. Она снова нажала на звонок, продержав большой палец на нем на пару секунд дольше, чем необходимо.

Дверь распахнулась, и показался мужчина лет двадцати с открытой бутылкой пива в руках. Он был в шортах. Без рубашки. У него были длинные волосы и неопрятная борода.

– Вы же не продаете крем для лица или еще какую ерунду? – спросил он Рэйчел.

– Я ничего не продаю. Мне надо быстренько переговорить с Салли. Это личное, – сказала Рэйчел, пытаясь создать впечатление, что знает Салли, чтобы он впустил ее внутрь.

Мужчина хмыкнул, развернулся и пошёл обратно по коридору, оставив Рэйчел действовать самостоятельно. На кухне она увидела женщину, которая, видимо, и была Салли. Крупная женщина с ярко-рыжими волосами стояла за кухонным столом и резала арбуз мясницким ножом из нержавеющей стали. Её сын локтем открыл раздвижные двери в сад, где вокруг барбекю собралась компания людей.

– Люк сказал, вы хотите что-то обсудить, – сказала Салли, не поднимая глаз от арбуза.

– Мне сказали, что вы можете помочь с информацией об истории города.

Салли посмотрела на Рэйчел, отметив ее спутанные волосы и потрепанный ветром вид.

– Вы как будто плавали под парусом при штормовом ветре, – сказала она.

– Я была на причале Моррисонс-Пойнт.

– Неразумно ходить туда ночью. По ночам там тусуется городская шваль. Бродяги. Наркоманы. Я постоянно вижу там шприцы, когда вожу собак побегать по пляжу в воскресенье утром, – сказала Салли.

Разговаривая, она разрезала арбуз на дольки, используя весь свой огромный вес, чтобы ввести лезвие в толстую темно-зеленую корку.

– На причале был мужчина со шрамами на лице. Он до чертиков меня напугал. Вы его знаете? – спросила Рэйчел.

– Похоже на бездомного, про которого я говорила копам, – пробормотала Салли. – Слышала, он по ночам ставит там ловушки на крабов. А это запрещено, – сказала она, взглянув на Рэйчел. – Он опасен. Нестабилен. Копы должны были избавиться от него в ту же секунду, как он переехал сюда пару лет назад. Они стали мягкими, – сказала она себе под нос, бросая нарезанные арбузные дольки на огромную тарелку, и резко добавила: – Вы сказали, что вам нужна информация об истории города. Что именно вы хотели спросить? У меня мало времени. Мы скоро садимся есть.

– Я ищу человека, который раньше управлял заправкой на Олд-Милл-роуд, – сказала Рэйчел. – Его зовут Рик. Я не знаю его фамилию.

– Я знаю, о ком вы, – сказала Салли. – Он продал заправку одной из сетей несколько лет назад. Слышала, что сейчас он живет в доме престарелых. Что вам от него надо?

– Его имя упоминалось в письме о девушке, которая выросла здесь. Мне сказали, что Рик должен был ее знать.

– Я больше двадцати лет работала в начальной школе. Держу пари, что знаю лучше Рика. Как ее зовут?

– Ханна Стиллс, – сказала Рэйчел.

– Конечно, я ее помню. – Салли положила нож на разделочную доску. – Она была тихой маленькой девочкой с длинными каштановыми волосами и грустными глазами. Потеряла всю свою семью за один месяц. После этого не разговаривала. Ей пригласили психолога, но она отказывалась произносить хоть слово. Ни звука. После этого она уехала из города. Приемная семья, – зловеще добавила она.

– Где вы это слышали? – спросила Рэйчел.

– Слухи, – осторожно сказала Салли. – Когда ее сестра утонула, а мать забрал рак, у нее не осталось родственников, которые позаботились бы о ней.

– Я слышала, мать была уверена, что Дженни убили. Что она не утонула.

– Чушь, – отрезала Салли. – Дженни Стиллс никто не убивал. Ее мать отказывалась признать это. Дженни ходила купаться по ночам. Мальчики прослышали об этом и присоединялись. Это были не просто купания, если вы понимаете, о чем я. Однажды ночью она напилась и спрыгнула с причала. Ударилась головой и утонула. Это была ее собственная вина. Не люблю говорить плохо о мертвых, но Дженни была дикой девчонкой. Во всех отношениях.

– Что именно вы подразумеваете под «дикой»? – холодно спросила Рэйчел.

– Разве это не очевидно? Дженни Стиллс была городским велосипедом, – презрительно сказала Салли Кроуфорд. – У нее была плохая репутация. И я имею в виду плохую с большой буквы. Эта девчонка была в точности как ее мать. Неразборчивая. Мне было жаль младшую сестру, но Дженни была неуправляема. Новая семья лучшее, что могло случиться с Ханной Стиллс. Семья Стиллс была… Ну, они здесь были хорошо известны. Даже дедушка, Эд. Он был сумасшедшим, как летучая мышь. Неудивительно, что его дочь плохо кончила, а затем и внучка. А затем ее ребенок, Дженни. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает.

– Еда готова, – крикнул кто-то с заднего двора.

– Ладно, ладно, – сказала Салли, беря тарелку с арбузом. – Иду.

Возле раздвижных дверей она повернулась к Рэйчел.

– Послушайте совет. Не копайтесь в прошлом, когда дело касается Дженни Стиллс. Одно дело, когда девушка испортилась. Другое дело, когда она увлекает за собой хороших людей. Она стала причиной ужасной трагедии, эта девушка. Разрушила жизни. Не заслуживает ни капли сочувствия. Слышите? Ни капли.

19. Ханна

Рэйчел, у меня сложилось впечатление, что вам нравится в Неаполисе. Насчет себя я не уверена. Мне трудно переварить странность возвращения сюда после стольких лет. Я действительно думала, что никогда не вернусь. Когда я услышала, что вы отправляетесь в Неаполис, я подумала, что если вы смогли это сделать, то и я смогу. И, к моему большому удивлению, я смогла.

Рэйчел, позвольте сказать, что мне действительно жаль, что мы не встретились лично. Я надеялась, что к этому моменту мы уже будем знать друг друга. Признаюсь, несколько раз я трусила. Это не имеет к вам никакого отношения. Это все я. Я не хочу, чтобы вы встретили меня такой, какая я сейчас. Безмозглой, если быть совершенно откровенной. Уязвимой. Грустной. Ужасно злой, когда вижу людей, которых узнаю, и вспоминаю, как плохо они с нами обращались.