Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Вы что, поссорились, что ли? — спросил он, и обе улыбнулись его смущению.

Затем Хелен взяла отгул на оставшуюся часть дня, предварительно убедившись, что все записи об испытании с ее участием стерты.

И вот теперь она чувствовала себя подавленно. Голова болела, как часто бывало после громких звуков. Она помассировала переносицу большим и указательным пальцами. Потом нужно будет выпить таблетку, а лучше две.

— Мое тело принадлежит мне, — негромко повторила она слова, которые недавно сказала Бетти.

Так бывало не всегда. Может быть, поэтому ей нелегко позволить кому-то проникнуть в тайны ее тела? Может быть, поэтому она так резко отреагировала на любопытство Бетти? Опасалась, что снимок ее мозга пойдет по рукам? На миг она представила себе обложку журнала «Вог» с фотографией ее собственного мозга, затем зажмурилась, чтобы отогнать прочь нежелательный образ. Хелен вздохнула, подставила лицо солнечным лучам, почувствовала тепло на лбу и понадеялась на то, что ультрафиолетовые лучи сожгут ее мрачные мысли.

Хелен опустила руку в карман пальто и нащупала конверт. Вытащила его, вынула из него письмо, где на бланке красовалось изображение парижского Лувра. Под ним была напечатана фамилия директора музея, месье Луи Русселя. Хелен пробежала глазами строчки. Месье Руссель выражал свою радость по поводу того, что скоро сможет приветствовать такое светило науки, как она, в парижском Центре исследований и реставрации музеев Франции, сокращенно ЦИРМФ, и сообщал о том, что все готово для предстоящей работы. Кроме того, он еще раз напоминал о необходимости хранить все в строжайшем секрете. Из соображений безопасности. Даже ее ближайшие сотрудники, Бетти и Клод, не имели права знать о том, что именно является целью ее визита в Париж. Ей это казалось некоторым преувеличением, но придавало поездке особый шарм.

По лицу ее скользнула улыбка. Мысль о Париже навевала радостные воспоминания, похожие на воспоминания о минувшем лете. В Париже ей довелось пережить самые чудесные моменты своей жизни… и в то же время самые худшие.

Сложив конверт таким образом, чтобы он поместился в кармане пальто, она нащупала мобильный телефон. Медленно вытащила наушники, вставила один из них в ухо. С тех пор как Хелен прочла в специализированном журнале об исследовании шведских ученых воздействия излучений мобильного телефона на мозг, она перестала подносить аппарат непосредственно к уху.

Хелен набрала номер Мэйделин. Прошло некоторое время, прежде чем раздался звук вызова, породивший колющую боль, которая протянулась от внутреннего уха к виску. После пятого гудка включилась голосовая почта. Хелен обрадовалась, услышав звонкий голос дочери, просившей оставить сообщение после звукового сигнала. Однако она предпочла бы поговорить с ней самой прямо сейчас. Возможно, в данный момент у Мэйделин сеанс психотерапии. Лечебное заведение в Сан-Антонио имело четкий план для каждого пациента. Сколько времени она уже не видела дочь? Шесть долгих недель. Но этого хотели врачи, поскольку этого хотела Мэйделин. Хелен протяжно вздохнула. При мысли о дочери на сердце стало тяжелее.

Прямо на нее двигалась еще одна парочка, молодые люди держались за руки. Оба были одеты так, словно сошли со страниц осеннего каталога крупного модного бренда. Хелен усмехнулась и покачала головой. Неужели в этом городе днем больше никто не работает? И слабая улыбка, появившаяся в уголках ее губ, тут же померкла.

Счастье других расстроило ее. Она уже жалела о собственном решении потратить солнечный денек на прогулку.

С момента расставания с Гаем прошло три месяца. И с тех пор она, если не считать работы в институте, по-настоящему так и не вернулась к жизни. Она по-прежнему чувствовала себя чужой в новой квартире. Что поделаешь, она не привыкла жить в одиночестве. Спать в одиночестве. Ходить за покупками в одиночестве. Смотреть телевизор в одиночестве. Теперь она начинала понимать тех женщин, которые в таких случаях заводят кота. Или сразу нескольких.

Хелен остановилась перед роскошным красным кленом, запрокинула голову, чтобы охватить его взглядом до самой кроны. Какой контраст с летней зеленью! Короткая, мимолетная фаза внимания. Как часто за последние месяцы она проходила мимо этого дерева, не присматриваясь к нему? И теперь, когда оно оделось в ярко-красный наряд, мимо него так просто не проскочишь, обязательно нужно взглянуть. Она не могла пройти мимо, как не смог в свое время пройти мимо нее сотрудник модельного агентства, который заговорил с ней на одной из нью-йоркских улиц, когда ей было шестнадцать лет. Неприятная для нее фотосессия в бруклинском лофте, первый кастинг в крупном доме моды, и фактически наутро она превратилась в звезду модной индустрии. Она выступала на шоу в Нью-Йорке, Милане, Париже и Берлине, иногда ее в течение одной недели приглашали сразу в несколько городов. В первый год работы она преодолела на самолете больше миль, чем ее родители за всю свою жизнь. А какой она была яркой моделью! По спине пробежала дрожь. Воспоминания о той карьере были неразрывно связаны с воспоминаниями об отце Мэйделин.

Она до сих пор не знала, сумела бы без него понять, что вспышки камер, перед которыми она позировала каждый день, в первую очередь ослепляют ее: внезапно все покрылось пеленой темных тонов. Или, наоборот, с ее глаз спала пелена, затмевавшая для нее истину? Ответа на этот вопрос у нее не было. Но Хелен знала, что в какой-то момент блеск погас. Бесповоротно. То же самое произойдет и с этим красным кленом, который стоит перед ней. Через несколько недель здесь останется только голый ствол с ветвями, устремленными в небо, и дерево станет невидимым для всех.

После неожиданного финала своей карьеры она еще во время беременности начала учиться, и ей повезло. Не только потому, что во время учебы мама прикрывала ее тыл, помогая с Мэйделин, и она без проблем сумела сдать все экзамены, несмотря на свалившуюся на нее двойную ответственность молодой матери. Но и потому, что она рано сделала ставку на только начавшуюся развиваться дисциплину нейроэстетики и, еще будучи студенткой, стала известным исследователем в этой молодой области. После окончания учебы она не знала, куда деваться от предложений работы.

Заболела спина, и она отвернулась от клена, пытаясь сориентироваться. Выход из парка находился где-то к востоку от нее. Хелен снова двинулась вперед медленным шагом. От воспоминаний об отце Мэйделин отделаться было невозможно. Как невролог, она знала, что фраза «мысли свободны» лжива: на самом деле все мы пленники собственных мыслей, а по-настоящему свободны только те, кому удается подчинить их себе.

Оглядываясь назад, она испытывала