Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Пошел за едой, — задумчиво отозвалась Бетти.

— А там было несколько довольно симпатичных парней, — сказала Хелен. Главное — вести себя естественно.

— Я так и подумала, что тебе понравится.

Хелен помассировала виски. Ей все еще казалось, что она слышит негромкий гул.

— Эти звуки в трубе просто убивают, — произнесла она. — Внутри они слышатся еще интенсивнее. Сплошная психоделия!

Бетти подняла коробочку с CД-диском, не отводя взгляда от экрана. Хелен увидела на ней надпись «Magnetic Sounds».

— Во время сеанса МРТ Клод записал звуки, а потом перенес их на диск. Он говорит, что, если их смикшировать и слушать вечером в автомобиле, это звучит получше любого лаунжа. Еще он спросил меня, не могу ли я что-нибудь под это спеть.

Хелен усмехнулась. Она давно подозревала, что между Бетти и Клодом что-то есть.

— А мне он ничего не рассказывал.

Бетти громко рассмеялась:

— Наверное, боится, что из-за этого у него будут неприятности. В конце концов, здесь же не студия звукозаписи.

— И они у него будут! — сухо заметила Хелен. Увидев озадаченный взгляд Бетти, она положила руку на плечо девушке, чтобы успокоить ее. — Я пошутила!

Отметив, что коллега расслабилась, Хелен посмотрела на монитор. То, что казалось похожим на половинку грецкого ореха, на самом деле представляло собой изображение ее мозга в разрезе. В правом верхнем углу было написано ее имя: Хелен Морган. Впервые в жизни она видела на мониторе собственный мозг. Среди похожих на кораллы серых контуров светились красно-желтые области, напоминающие пожарища.

— Скажи, это твое первое исследование на МРТ? — спросила Бетти, и в ее голосе звучала неприкрытая тревога. Видимо, она так и не успокоилась из-за того, что пришлось прерывать опыт, несмотря на все попытки начальницы сделать вид, что все в порядке.

— Я ведь сказала, что мне просто нужно было в туалет…

— Я не об этом. — Бетти наклонилась, чтобы внимательнее рассмотреть что-то на стоящем перед ней мониторе. — Я вот что имею в виду, — произнесла она.

Взглянув через плечо Бетти на изображение собственного мозга, Хелен почувствовала, что сердце забилось быстрее. Только сейчас она заметила то, что, по всей видимости, раньше упустила. В нескольких сантиметрах от мерцавших красным областей, на противоположной стороне ее мозга, выделялось еще одно пятно. Пятно, которого там не должно быть, и невролог прекрасно об этом знала. И прямо под ним к монитору прилип указательный палец Бетти.

Она сразу поняла, что означает эта ярко-красная точка размером с ноготь большого пальца. Бетти обернулась к ней, брови ее были строго сведены на переносице. Не обращая на коллегу никакого внимания, Хелен продолжала смотреть на монитор. Она много читала об этом, изучала картинки в учебниках и именно так и представляла себе это. Но теперь, увидев это перед собой, в собственном мозге, она испугалась больше, чем предполагала. Снимок был наглядным подтверждением того, о чем она давным-давно подозревала.

Казалось, палец Бетти, все еще лежавший на изображении ее мозга, проник за лобную кость и погрузился внутрь черепа. Хелен не была готова к тому, что это отклонение окажется столь явным, надеялась, что Бетти не обратит на него внимания. И почему именно Бетти? Она сохранит врачебную тайну примерно столь же надежно, как и доска объявлений в общей комнате.

Придется кое-что предпринять, чтобы девушка не болтала.

Не отводя взгляда от экрана, Хелен протянула правую руку и толкнула дверь рядом с собой с такой силой, что та с грохотом захлопнулась. Перед глазами вспыхнула яркая желтая точка. Бетти испуганно обернулась и поглядела на нее.

— Что скажешь, если на выходных я предоставлю вам с Клодом лабораторию для ваших музыкальных экспериментов?

Бетти расцвела в улыбке, и веснушки на ее лице заплясали.

Глава 3

Сан-Антонио

— Тебе нехорошо, Мэйделин? — Казалось, взгляд доктора требовал от нее откровенности.

Девушка энергично покачала головой. На этот раз даже обманывать не пришлось. Она чувствовала себя хорошо. В минувшие недели ей становилось все лучше с каждым днем. И это было связано с визитами к доктору. Но и с Брайаном тоже. Стоило ей подумать о его лохматых каштановых кудрях, как сердце екнуло.

— Со мной все в порядке. Мне очень хорошо, — твердым голосом произнесла она, выдержав взгляд доктора Рейда.

Скептическое выражение лица врача сменилось улыбкой.

— Замечательно. Просто замечательно, — сказал он и посмотрел на лежащую у него на коленях папку с документами, словно пытаясь отыскать там некую запись.

Она вытянула шею, и ей показалось, что она увидела среди бумаг чек. Может быть, это от мамы, плата за пребывание в клинике? Девушка перевела взгляд на часы, висевшие над дверью. Уже без двадцати пяти четыре. В четыре они с Брайаном договорились встретиться в парке клиники. Как же медленно движется минутная стрелка!

Доктор отложил бумаги в сторону и скрестил руки на груди, не спуская с нее взгляда. Его грудная клетка равномерно вздымалась. Видимо, он собирался сказать ей что-то неприятное.

— Мэйделин, я очень рад, нет, мы все рады, что тебе лучше. Но позволь мне задать вопрос, и, прошу тебя, не сердись на меня. Как твой терапевт, я могу быть прямолинейным.

Удивленная, Мэйделин кивнула. Во время прошлых сеансов она ни разу не видела его таким. Он, воплощение хладнокровия и уверенности, впервые казался ей напряженным. В его голосе звучала неприкрытая тревога. И внезапно все ее существо охватило волнение.

— Да, конечно, — нарочито спокойно произнесла она. — Спрашивайте!

Плечи терапевта снова поднялись, он многозначительно откашлялся.

— Мэйделин, — наконец начал он, глядя на нее еще внимательнее, чем прежде. — Ты набрала вес?

Девушке показалось, что она ослышалась, она открыла было рот и снова закрыла. Попыталась поймать эхо его слов, но в этой комнате оно не звучало. Неужели… неужели он действительно сказал «набрала вес»?

— Не пойми меня превратно, — продолжал доктор Рейд, которому, видимо, было не по себе, — но при поступлении к нам ты была очень стройной и привлекательной девушкой. Гораздо красивее многих здешних обитательниц. А теперь ты сидишь передо мной с самодовольной улыбкой, двойным подбородком и кажешься мне… — Доктор умолк и медленно наклонился вперед. — Прости за прямоту, но… толстой! — Когда он произнес последнее слово, на его лице мелькнуло отвращение.

Мэйделин почувствовала, как сжалось горло, а сердце стало болезненно биться о ребра, что много лет было явным признаком ее плохой физической формы. Глубоко оскорбленная, она поднялась, с трудом сдерживая рвотный позыв.

Теплая рука терапевта