Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

они поголовно хотели забрать ее себе), а не сумчатое с длинным лысым хвостом, – раздраженно сказала я, бросая испорченные мотки на прилавок. – Ты представляешь, какая у них будет реакция? Они всему городу расскажут, что у нас завелись вредители.

– Элвис не вредитель! – вскрикнула она, прижимая его к себе. – Возьми свои слова обратно!

Я посмотрела на испорченную пряжу и подняла бровь.

Шармейн цокнула языком.

– Ой да я видела, как Нектаринка глазеет на пряжу. Будь она поумнее, запрятала бы себе заначку для игр.

Я проигнорировала этот выпад в адрес интеллекта моей собаки.

– Шарм, Элвиса придется увести. Мы не можем позволить, чтобы «Клубки и кубки» плохо о нас отзывались или перестали тратить здесь деньги. Ты же знаешь, что так и будет, как только они увидят Элвиса.

– Но я не могу отвести его домой. Мы открываемся через десять минут, и ты знаешь, как много народу бывает по утрам в субботу. Было бы нечестно оставить тебя здесь одну. Плохое обслуживание навредит не меньше, чем если кто-то обидится на моего милашку.

– Я справлюсь, – сквозь зубы сказала я, указывая на входную дверь. – Увези его домой, или я сделаю это сама.

Шармейн громко вздохнула и закатила глаза, прежде чем взять телефон и набрать номер.

– Берни? Да, мне нужно, чтобы ты забрал Элвиса. Сэди тут закатила истерику из-за него. – Последовала пауза, и ее лицо помрачнело. – Только ты не начинай. Просто забери его, или моя сестра через пятнадцать минут притащит его к нам на порог, а мне одной придется встречать этих заносчивых теток из «Клубков и кубков». И если я кого-то из них разозлю, Сэди будет нудеть об этом до конца моих дней. – Она откинула прядь седеющих каштановых волос. – Да, давай.

Сестра закончила разговор и бросила на меня ядовитый взгляд.

– Довольна?

– Буду, когда Элвис благополучно отправится домой.

Она сморщила нос, принимаясь распутывать пряжу.

– Только попробуй пустить сюда свою собаку.

– Я и не думала, – ответила я, возвращаясь к проверке стеллажей.

Через десять минут прозвенел дверной звонок, я подняла глаза и увидела, как Берни ставит на прилавок металлическую клетку.

– Берни Франклин! – крикнула Шармейн, уставившись на клетку. – Ты приволок в магазин живоловку? Это не для моего ли Элвиса?

Ее муж нетерпеливо вздохнул.

– Шарм, у меня нет на это времени. Ты отказываешься купить переноску, а мне надо как-то забрать его домой. Я не позволю этому зверю бегать по машине, поэтому заехал в службу контроля за животными. Успокойся. Это для его же безопасности, пока я везу его домой. – Берни обошел прилавок, схватил Элвиса и быстро запихнул в клетку.

Шармейн коротко вскрикнула, бросилась к клетке и прижала руку, словно пытаясь погладить опоссума через прутья.

– Прости, малыш. Вечером мамочка тебя заобнимает.

Элвис свернулся клубком в клетке и закрыл глаза, будто как раз собирался вздремнуть. Вероятно, так и было, ведь опоссумы – ночные животные.

– Видишь, с ним все в порядке, Шарм. Увидимся дома. – Берни поднял клетку и вышел.

Шармейн вытерла глаза и шмыгнула носом.

– Какой ужас! Элвиса будто посадили в тюрьму. Он этого не заслуживает. Он ничего плохого не сделал.

Кроме уничтожения трех мотков дорогущей пряжи.

– подумала я, но озвучивать мысль не стала. Я прочистила горло.

– Слушай, Шарм, знаю, сейчас не самое подходящее время, но я хотела тебя кое о чем спросить.

Она моргнула и потерла покрасневший нос.

– О чем?

– Тебе известно почти все, что происходит в этом городе, поэтому я решила, что лучше всего спросить тебя, – сказала я, пытаясь сыграть на ее самолюбии. – Ты слышала что-нибудь об отношениях Руби и Рэндольфа Поттсов? Может, у них были проблемы в браке?

Шармейн выпрямилась, ее влажные глаза прояснились. Немного подумав, она пожала плечами:

– Сплетен о них не ходило, если ты об этом. Кто знает, что у них там было? Думаю, Руби была не очень довольна, как он исполняет свои супружеские обязанности, если ты понимаешь, о чем я, потому что однажды я слышала, как она спрашивала ту хиппи Шафран из «Счастливого авокадо» о каких-то снадобьях для спальни. – Она многозначительно подергала бровями. – Если у них были проблемы, может быть, так она пыталась их решить.

Неужели весь город в курсе, что Руби искала помощи в спальне? Я сделала мысленную пометку сказать об этом Риду во время нашего «не-свидания» и убедиться, что он об этом знает.

– Спасибо, Шарм. Ценю твою помощь.

– Всегда пожалуйста, Сэди. Ты же знаешь, по части сплетен со мной и Валь не сравнится даже Мисти-Дон. Помни об этом.

Я кивнула, но ее заявлению не поверила. Никто не знал о жителях Хмельвилля больше, чем Мисти-Дон.

Глава 18

– Кто-нибудь может мне помочь? – сказала Кэрол Каннингем, с трудом проталкивая большой венок через входную дверь нашего магазина. Она боролась с композицией, закрепленной на металлической подставке.

Я бросилась подержать дверь.

– Я сказала помочь, а не держать дверь, – огрызнулась женщина с седыми волосами, уложенными в форме шлема.

– Прошу прощения, – ответила я как можно слаще. – Что вам угодно? Чтобы я взмахнула палочкой и уменьшила венок сантиметров на тридцать?

– Очень смешно, Сэди, – сказала Кэрол, прожигая меня взглядом. – Надеюсь, бабушка не слышит на Небесах твоих острот. Она бы не одобрила грубости в адрес одной из ее лучших клиенток.

– Вы правы, Кэрол, – сдержав смех, согласилась я. Кэрол Каннингем была далеко не лучшей клиенткой магазина. Насколько я знала, она приходила на все встречи компании «Клубков», но никогда не покупала пряжу, которую пробовала. Вместо этого она собирала образцы у подруг и вязала из них лоскутные одеяла. Но те, кто приходил с ней, всегда делали крупные покупки, так что в целом я была ей рада.

– Я помогу, – вмешалась Шармейн, обходя Кэрол и хватая венок. – Отойдите в сторону.

Кэрол послушалась, и я будто в замедленной съемке наблюдала, как Шармейн резко втолкнула венок в дверь, отчего с полдесятка цветов оторвались и упали на пол.

– Шармейн! Посмотри, что вы сделала с мемориальным венком Руби! – в ужасе ахнула Кэрол.

– С мемориальным венком Руби? – переспросила я. – Зачем вы его принесли?

Кэрол странно на меня посмотрела.

– «Клубки и кубки» сегодня поминают Руби.

Я оглядела магазин.

– Здесь?

– Конечно, здесь. Где же еще? Здесь ее последнее пристанище, так сказать.

Шармейн издала звук, подозрительно похожий на смешок. Я бросила на нее сердитый взгляд, подбирая пострадавшие гвозди́ки.

– Мы можем прикрепить их обратно.

– Но они помялись, – сказала Кэрол, и по ее щеке скатилась слеза.

Шармейн скривилась и направила женщину в