Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— И привезите с собой «Мону Лизу». Такова сделка: «Мона Лиза» в обмен на Мэйделин. Через двадцать четыре часа в доме моего отца.

Черные молнии пронзили комнату, и на миг у Хелен закружилась голова.

— Значит, вы все же в этом замешаны, — пробормотала она, шокированная и разочарованная.

Из динамиков донесся негромкий смех.

— Мы все в этом замешаны, — отозвался он. — Не притворяйтесь моралисткой! Принесите мне картину и заберите свою дочь. Каждый получит то, чего хочет.

Хелен почувствовала, как в душе нарастает гнев. Больше всего ей хотелось накричать на него, но делать этого было нельзя.

Миллнер махнул рукой, пытаясь успокоить ее.

— Хелен? — услышала она голос Вейша. — Вы еще здесь? Подумайте: после смерти отца я стал очень богатым человеком и в случае чего могу отказаться от «Моны Лизы». Но не думаю, что то же самое можно сказать о вас и о вашей дочери. — Теперь его тон стал суровым и холодным. Хелен увидела, как в воздухе кружатся ярко-голубые кристаллики льда.

— Ладно, — поспешно произнесла она. — «Мона Лиза» у меня. Я приеду в Варшаву.

— Тогда все в порядке!

— Зачем вы делаете это? Я думала, отец шантажирует вас. Теперь, когда он мертв, вы можете все исправить.

— Совершенно верно, — ответил Патрик Вейш. — Это мой шанс наконец-то выйти из его тени. Вы же знаете, каково приходится побегам, растущим в тени большого дерева. И думаю, вы понимаете, что теперь, когда дерево упало, я наконец-то получу немного солнца…

— Пока что вы не совершили никаких преступлений, Патрик.

Он снова рассмеялся.

— Хелен, вы невролог, вы хорошо изучили человеческий мозг. Но о природе человеческой вы ничего не знаете. — Его голос уже не вызывал ассоциаций с карамельно-коричневым цветом. Она видела лишь ярко-красные пятна с мрачными черными прожилками. — Ах да, и, конечно же, никакой полиции!

— Никакой полиции, — произнесла Хелен, пытаясь встретиться взглядом с Миллнером.

— Кстати, я положил в вашу сумку то, что поможет мне подстраховаться. Вы найдете там мобильный телефон. Я могу в любой момент проверить, где он находится. Не пытайтесь отключить телефон. Он соединен со взрывчаткой, которой хватит на то, чтобы отправить вас вместе с сумкой в небытие. Если хотите, чтобы с Мэйделин все было в порядке, то просто оставьте телефон в сумке. Если же я пойму, что вы пытаетесь юлить, избавиться от сумки с взрывчаткой, а не приехать вместе с ней сюда, вы больше никогда не увидите свою дочь живой.

— Взрывчатка в моей сумке? — переспросила она, обернувшись к Миллнеру.

Тот сразу же вскочил, бросился к ее сумке и принялся осторожно осматривать ее. Наконец он вынул оттуда предмет, который показался Хелен похожим на аккумулятор холодильника. К нему скотчем был примотан мобильный телефон.

— Вы поняли? Было бы жаль, если бы вы взорвались вместе с «Моной Лизой».

— Да вы такой же ненормальный, как и ваш отец! — вырвалось у Хелен.

— Большинство великих людей были безумны! Счастливого пути. И будьте осторожны.

Разговор был окончен.

— Не выключайте телефон, Грег! — крикнула Хелен. — Он сказал, что теперь может отслеживать его местоположение в любое время, и, если мы выключим его, произойдет взрыв!

Миллнер, сидевший теперь на краю постели, казалось, не обратил на ее слова никакого внимания и принялся возиться с телефоном.

— Думаю, устройство сдетонирует не только в том случае, если его выключить, но и если отсоединить его от взрывчатки, — задумчиво произнес он.

Хелен нахмурилась.

— И что, теперь мы и правда должны лететь в Варшаву с бомбой в багаже? А что, если о краже «Моны Лизы» из Лувра станет известно в течение следующих суток и она будет предана огласке?

Но это казалось не самой большой проблемой. Мысленно Хелен находилась рядом с Мэйделин. Где она теперь? Как она? Неужели действительно нет никакого шанса найти ее без помощи Патрика Вейша?

— Похоже, нам придется ехать поездом. Не можем же мы сесть на самолет вместе с бомбой, — рассудительно отозвался Миллнер и поднялся.

— Он сказал, что я должна приехать одна, без полиции.

Миллнер посмотрел на нее.

— А вы знаете, кто может помешать Вейшу убить вас и вашу дочь, когда вы передадите ему «Мону Лизу»?

Хелен испуганно взглянула на него и отрицательно покачала головой.

— Я, — ответил Миллнер.

— Если туда явятся ваши друзья из ФБР, он сразу заметит это и что-то сделает с ней или спрячет ее. Имение оборудовано камерами, и, как я уже говорила, там есть потайные выходы.

— Мои «друзья из ФБР» сейчас заняты тем, что пытаются поймать вас… а возможно, и меня тоже. Я же собираюсь помочь женщине, укравшей картину стоимостью один триллион долларов, вывезти ее за пределы страны. Вероятно, в Лувре я случайно ранил или убил ни в чем не повинных людей. Угадайте, как сильно меня сейчас любят в ФБР?

— Значит, мы теперь вдвоем? — подытожила Хелен.

Миллнер кивнул и поднял картину.

— Втроем! — с усталой улыбкой произнес он. — Должно быть, я спятил, раз иду на это.

— У вас не было выбора, — сухо отозвалась Хелен.

Миллнер бросил на нее скептический взгляд.

— Свободной воли не существует. Неврология давно доказала этот факт. Классический эксперимент: испытуемым предлагают выбрать между двумя кнопками. За несколько секунд до того, как они сделают это, на магнитно-резонансном томографе можно увидеть, какая доля мозга получила импульс раздражения, и только на основании электрического импульса можно со стопроцентной уверенностью судить о том, какую кнопку выберут испытуемые через несколько мгновений.

— И что это означает? — спросил Миллнер, все еще державший перед собой картину на вытянутых руках.

— Это значит, что мы делаем не то, что хотим, а хотим то, что делаем.

Казалось, Миллнер на миг задумался над ее словами, а затем покачал головой.

— Я не хочу всего этого, но делаю. — Он отвернулся и осторожно убрал картину обратно в сумку.

Глава 99

Париж

Он поймал муху и снова выпустил. Повторил игру несколько раз, поскольку все искусство заключается в повторении. Репродукция и разделение. Человечество этого еще не поняло.

Одним жарким августовским днем 1911 года Винченцо Перуджа похитил «Мону Лизу» из Лувра, перевез в Италию и тем самым сделал знаменитой. До возвращения во Францию ее даже выставляли в галерее Уффици во Флоренции как трофей.

Неожиданностью для него стал поступок боливийца Уго Виллегаса, который в 1956 году бросил в нее камень. Мелодия картины, которую он не мог выносить, толкнула его на такой варварский поступок. Этот случай предотвратить не удалось.

В 1963 году картина отправилась в Вашингтон, в 1973-м — в Японию.

Ее успеху не мешало