"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

и у него была светлая голова. Он был пионером крионики – именно он замыслил первые криохранилища, в будущее которых очень верил. Кстати, теперь мой брат будет покоиться рядом с ним, его женой и дочерью.

– Все они умерли?

– Сначала мать, с которой я не был знаком. Потом, к сожалению, дочь Аннабель. Она училась с моим братом в художественной академии, а умерла, кажется, когда была на втором курсе.

– Как умерла Аннабель?

– Аневризма. Ничего загадочного.

Данте собирается спросить о чем-то еще, но к Гленну подходит поздороваться Танкреди. Гленн представляет их друг другу:

– Марко Танкреди, он дружил с Хесусом. Данте Торре, он работает с Коломбой Каселли.

– Вы тоже расследуете смерть Хеса? – спрашивает Танкреди.

Его отстраненный тон сразу же вызывает у Данте раздражение.

– Я своего рода консультант. Судя по тому, как вы его назвали, вы с ним близко общались.

– Да, много лет. Он уже дружил с моей женой, когда мы поженились.

– С Кристиной Ринальди вы тоже были знакомы?

– Конечно, я ведь здесь.

– А с Франко Мюллером?

– Предпринимателем? Естественно.

– Марко знает всех, – вмешивается Гленн. – И обо всех говорит гадости.

– Только о тех, кто этого заслуживает, – усмехается Танкреди. – И самое главное, только тем, кто этого заслуживает.

– Пожалуйста, расскажите какую-нибудь гадость о Мюллере, – просит Данте.

– Мы можем ему доверять? – то ли в шутку, то ли всерьез спрашивает Танкреди у Гленна.

– Я бы дал ему кредит доверия.

Танкреди смеривает его взглядом:

– Он совершенно выжил из ума.

– Мюллер? – уточняет Данте.

– Да. Болезнь Альцгеймера поражает даже лучших. В последние годы он не покидал своих покоев в замке и мочился под себя.

– Значит, в замке всегда было темно и мрачно?

– Нет. Франко впал в маразм, но его сын Томас – кретин от рождения, к тому же еще и суетный. И обожает эту ужасную компьютерную музыку. Так что по меньшей мере пять-шесть раз в год он устраивал какие-то пошлые вечеринки. Кажется, вы с братом никогда на них не ходили, – обращается Танкреди к Гленну. – Не знаю, то ли из соображений хорошего вкуса, то ли потому, что вас не приглашали.

– Меня-то уж точно, – говорит Гленн.

– А вот мне, к сожалению, приходилось сопровождать на них жену. Потом я был вынужден целую неделю, как одержимый, слушать Баха, чтобы у меня в ушах перестало грохотать. Но почему вас интересует Мюллер? – спрашивает он у Данте.

– Потому что я читал о нем и его отравлении. Это входит в зону моего профессионального внимания.

– Не сомневаюсь, что его отравил сын, чтобы избавиться от расходов на старика. Кстати, сегодня я его не видел, – может, его уже арестовали. Dear Glenn[118], может, принесешь нам всем выпить? Сегодня вечером я так много говорил, что у меня пересохло в горле. И как назло, поблизости нет ни одного официанта.

– Ладно, так уж и быть.

Как только Гленн уходит, Танкреди укоризненно смотрит на Данте:

– Ваши вопросы доставляют ему дискомфорт.

– Я заметил.

Танкреди поднимает ухоженную руку:

– Я вас не упрекаю, делайте свое дело, но будьте с ним помягче. Гленн не такой толстокожий, каким был его брат.

– Похоже, он хороший человек.

– Так оно и есть. Один из немногих, о ком я не могу сказать ничего плохого, если не считать его социальной неловкости. Но нынче она считается почти привлекательной… Можно кое о чем спросить?

– Я к вашим услугам.

– Как вы сюда попали? Вы пришли не с Гленном.

Данте ухмыляется:

– Я взял чей-то браслет, но не знаю, кому он предназначался. Они не именные. – Он запускает здоровую руку в карман и достает оттуда браслет, чтобы показать его Танкреди. На браслете мигают два красных огонька. – Ваш тоже так делает? – озадаченно спрашивает он.

В ту же секунду в кустах перед ними раздается шорох, и оттуда показываются две яркие светодиодные лампочки, похожие на глаза. Затем из-за кустов выскакивает механический пес и бросается к Данте.

6

Коломба отвечает на звонок Гленна, все еще топчась в передней. Она на вилле, которая дальше всего от места проведения поминок и самая маленькая, площадью менее тысячи квадратных метров, но с собственной часовней с отреставрированными фресками Андреа дель Кастаньо[119]. Даже комната, в которой она ждет, своими остроконечными арочными окнами и антикварной мебелью, пахнущей старым деревом, напоминает ризницу.

– Извини, что пропала, но я дожидаюсь встречи с Принцем, – вполголоса говорит Коломба из-за окружающей тишины.

– Он не настоящий принц, Дуччо просто прозвали так из-за его стиля.

– Элегантного?

– Авторитарного.

– Ты уходишь?

– Хотелось бы, но я подожду тебя. Я хотел спросить… Данте Торре – действительно твой консультант?

Душа у нее уходит в пятки. «Что еще натворил этот слабоумный?»

– Да… А что?

– Пытаюсь понять, поручиться за него или нет. Он проник в резиденцию, и его засекли робопсы. То еще было зрелище: твой коллега, окруженный псами, пытался отключить их десертным ножом. И думаю, если бы не охрана, ему бы это удалось.

– Если хочешь, чтобы его вышвырнули, я вмешиваться не стану.

– Не переживай, я попрошу, чтобы ему выдали браслет, – смеется Гленн. – В конце концов, он заслужил право здесь находиться, скрасив этот грустный вечер. Кстати, не он ли бросил бутылку в окно «Городских джунглей»?

– Он самый.

– Так я и думал. До скорого. – Гленн вешает трубку.

Коломба не знает, смеяться ей или плакать. К счастью, появляется дворецкий и отводит ее в спальню патриарха.

Дуччо Ринальди восемьдесят лет, и он не из тех, кого можно назвать мощным стариком. Жирный, с бульдожьими брылами, он с трудом передвигается, и то при помощи своих лакеев, юных темнокожих парней, которые, переместив его с кровати в кресло, исчезают в полумраке в глубине комнаты. Спальня также расписана фресками, под большим настенным распятием работы Гиберти[120] стоит скамеечка для коленопреклонения.

Коломбу усаживают на банкетку, поставив перед ней на столик кувшин воды и стакан. Напротив, глядя на нее, сидит Ринальди, который кутается в камчатный халат, поскольку в комнате холодно, как в погребе.

– Я принял вас только потому, что хочу задать вам один вопрос. Кто убил мою дочь? – сипло спрашивает он. – Мне нужны не пустые домыслы, а однозначный ответ. Кто это сделал?

– Мне жаль, но я не знаю, – отвечает застигнутая врасплох Коломба.

– Вам известно, почему ее убили?

– Нет.

– Но это связано с Хесусом Мартинесом. Вы заявили об этом прокурору. Не трудитесь отпираться, у меня есть прямые источники.

– Ваша дочь сама связалась со мной, чтобы поговорить о нем. Но я не знаю, о чем