"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

она собиралась рассказать. Так что мне неизвестно, имел ли Мартинес отношение к ее смерти. Господин Ринальди, я попросила о встрече как раз для того, чтобы поговорить об этом с вами. Знаете ли вы что-то, о чем не сказали следователям?

Ринальди раздраженно качает головой:

– Мне сообщили, что вы рисковали жизнью, пытаясь ее спасти.

– Любой на моем месте…

– Нет! – Принц слабо ударяет кулаком по подлокотнику. – Никто. Никто этого не сделал, никто, кроме вас, не пытался. Ни у кого из службы безопасности не было вашей решимости, – хрипло произносит он. – Я их всех уволил, не дав даже выходного пособия. Они никогда больше не будут работать в Италии. Никогда. Им придется вернуться в Африку и завербоваться в наемники.

– Вы мстительный человек.

– Конечно! Прощая ошибки, невозможно добиться того, чего добился я. А гибель моей дочери – это не просто ошибка, а смертный грех.

Ринальди подзывает одного из лакеев. Тот приносит оранжевую коробку сигар на серебряном подносе. Достав одну, обрезает ее, удерживая щипцами, поджигает кончик в пламени спиртовки, а затем передает Ринальди, который посасывает ее, прежде чем затянуться.

– Я бы предложил закурить и вам, но женщинам не идет сигара во рту.

– Не больше, чем мужчинам. Так или иначе, я не курю.

– А Торре, насколько мне сказали, – да. Отнесите ее ему. – Принц кивает лакею, и тот достает из коробки еще одну сигару, кладет ее в серебряный футляр и подносит Коломбе. На этикетке изображен герб датского королевского дома. – Пусть считает это премией.

– Премией за что?

– За то, что продемонстрировал: мой начальник службы безопасности никуда не годится. Его четвероногие игрушки не только ужасны, но и бесполезны. Как некрасивые женщины.

– Довольно оскорбительное сравнение.

– Никто никогда не употребит его по отношению к вам, хотя сейчас вы лысая, как бильярдный шар. – Он глубоко затягивается, и Коломбу окутывает облако едкого дыма. – По словам вашего парижского начальства, им ничего не известно о том, как вы выполняете свою работу. Они не знают даже, добиваетесь ли вы результатов или просто сочиняете небылицы, чтобы набить кошелек.

– Мне жаль, что они так обо мне думают, – говорит Коломба. На самом деле ей все равно. – Вы хотели увидеть меня, чтобы понять, правда ли это? И если правда, позаботиться, чтобы я осталась без работы до конца жизни?

На вопрос Ринальди не отвечает. Выдыхает дым.

– Я хочу, чтобы вы сообщили мне, если узнаете что-нибудь насчет моей дочери.

– Я расследую не ее смерть, но обязательно это сделаю. Раз уж я здесь, мне нужно кое о чем спросить.

– Последний полицейский, который пытался меня допросить, теперь работает ночным сторожем. – Ринальди выпускает колечко дыма.

– Всего один вопрос. Я пытаюсь выяснить, почему ваша дочь поругалась с Хесусом Мартинесом, но никто не может сказать мне ничего, кроме того, что их ссора была связана с какой-то инвестицией, от которой ваша дочь отказалась. Уверена, вы можете заполнить этот пробел.

Ринальди саркастично кривит губы:

– Вы католичка?

Резкая перемена темы ошеломляет Коломбу.

– Да.

– В силу привычки или потому, что действительно веруете в Господа?

– Я верующая. Я не так уж часто хожу к мессе, но…

– «Не дивитесь сему, ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия; и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло – в воскресение осуждения»[121], – перебивает ее Принц хриплым голосом инквизитора. – Знаете, откуда эти слова?

– Из Евангелия?

– Из Евангелия от Иоанна. Там объясняется, что однажды наши бренные тела вернутся к жизни, чтобы предстать перед Судом, и воскрешать их надлежит Богу, а не человеку. Даже сами попытки это сделать – кощунство. Поэтому я был против того, чтобы моя дочь сотрудничала с Мартинесом.

– Вы говорите о криоконсервации? – непонимающе спрашивает Коломба.

– По-вашему, замораживать мертвецов, чтобы в далеком будущем наука вернула их к жизни, и пытаться жить вечно – это пустяк?

– Значит, господин Мартинес хотел, чтобы ваша дочь вошла в долю «Vault»?

– Если бы. «Vault» – это еще цветочки. Я говорю о его апофеозе. Об «Эоне».

– Что это такое? Какая-то компания?

Ринальди выпускает дым из носа.

– Нет. Город. Которого не существует. И который после смерти Мартинеса никто уже не построит.

7

Данте останавливается у одного из буфетных столов, привлеченный качественной эспрессо-машиной и ароматом приличного кофе. Он просит три порции, направляя руку бармена, чтобы тот не насыпал в фильтр слишком много, а затем с двумя чашечками возвращается к Гленну, который встречает его с большим вопросительным знаком на лице:

– Кажется, вас чуть не выгнали вон? Я видел суматоху издалека.

– К счастью, благодаря заступничеству вашего друга Танкреди этого не случилось. – Данте подает ему чашку эспрессо. – Я хотел предложить кофе ему, но он исчез вместе с другими английскими лордоподобиями, так что угощайтесь. Это лучший кофе, который у вас будет возможность выпить сегодня вечером.

– Лордоподобие – меткая характеристика Марко. Но его желчность смешит меня до смерти.

– Хоть он и держится так, будто кол проглотил, – говорит Данте.

Оба посмеиваются. Теперь, когда лед треснул, они решают перейти на «ты».

– Почему ты не попросил меня, чтобы я внес тебя в список?

– Не хотел злить Коломбу. Она мне этого не предлагала, и навязываться казалось бестактным.

Гленн присматривается к этому инопланетянину в костюме и при галстуке повнимательнее:

– А без приглашения заявляться на поминки не казалось тебе бестактным?

Данте собирается съязвить в ответ, но, заметив приближающуюся Коломбу в форме Супер Сайяна[122], застывает с отвисшей челюстью. Он никогда не видел ее в таком платье и тем более в таких туфлях. Похожая на футуристическую модель, она разрезает толпу гостей, словно не осознавая, что мужчины оборачиваются ей вслед. Она выглядит потрясающе, но его пугает то, насколько она смешалась с окружающими.

Не успевает Данте сделать и шагу, как Гленн уже идет ей навстречу, берет ее за руку и получает улыбку из тех, которыми Коломба не награждает кого попало. Данте думает, что они смотрятся как идеальная пара с обложки журнала «Vanity Fair».

Сказав что-то Гленну, она отходит и направляется к Данте, но, к сожалению для него, ее улыбка гаснет.

– Я бы достала тебе приглашение, если бы ты попросил, – раздраженно говорит ему Коломба. – Но нет, тебе надо было строить из себя крутого, так что нас обоих чуть не вышвырнули.

– Да ладно, у меня был пропуск от карабинеров, ничего страшного бы не случилось.

– Почему тебе приспичило во что бы то ни стало сюда попасть?

Данте знает, что правдивый ответ