Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Какого черта ты тут делаешь?

— Что вы нашли?

Полицейские переглянулись. Рассерженный Маленький Чжао толкнул его к двери:

— Убирайся отсюда! Это не твое дело. Если мы что-нибудь найдем, Тай Вей даст тебе знать.

Фан Му вырвался из рук полицейского и снова метнулся в комнату с криком:

— Да скажите, что вы нашли?

— Фан Му! — заорал Маленький Чжан, срывая с ремня пару наручников. — Ты препятствуешь действиям полиции. Не заставляй меня…

Пробравшись в комнату, Ду Ю взял Фан Му под руку и повел прочь, тихонько приговаривая:

— Братец, пока что лучше уйти, завтра со всем разберешься…

Все еще рассерженный, Маленький Чжан повернулся к охранникам, стоявшим в коридоре:

— Прикажите студентам разойтись! Они мешают полицейским.

Охранники взялись за дело:

— Расходимся, расходимся… Тем, кто задержится в коридоре, будет объявлено взыскание… да, с записью в личное дело!

Фан Му, которого Ду Ю благополучно довел до комнаты, долго стоял возле двери, тяжело дыша. Вдруг он резко дернул ящик своего рабочего стола, повытаскивал оттуда толстые картонные папки и с грохотом вывалил их на пол. Нашел там какие-то документы и начал молча просматривать.

Ду Ю, держась от него на расстоянии, попытался разглядеть, что так увлекло Фан Му. Кажется, опять кровавые фотографии с мест убийств… Ду Ю слышал, как его сосед бормочет себе под нос.

— Невозможно, — шептал Фан Му. — Это не он… Это не он…

* * *

Где я?

Голова болит так сильно — кажется, вот-вот взорвется. Что я натворил?..

— У тебя есть счастливое число?

— Нет, я в такое не верю. Вообще-то я пришел потому…

— Давай не будем опережать события. Ты знаешь, какое число большинство людей находят самым привлекательным?

— Н-не знаю… Восемь?

— Так думают только китайцы. И то в основном нувориши и деревенские толстосумы…[63] Ну вот, ты уже улыбаешься. Я же говорил, не беспокойся.

— Да я и не беспокоюсь. Просто мне кажется… я как будто сделал шаг назад. В последние несколько дней я опять начал бояться переклички.

— Правда? И когда это началось?

— После нашей… после нашей последней встречи.

— Не волнуйся, это нормально. Кое-какие внушения надо повторять, чтобы добиться оптимального результата.

— Надеюсь, вы мне поможете.

— Хорошо, но ты должен в точности выполнять все, что я скажу. Ты понял?

— Да.

Боже, теперь я вспоминаю… Фан Му, ты мертв?

— Что мне надо делать? Скажите, что?

— Не волнуйся, дай мне подумать.

— Я сегодня оказался в ужасно неловком положении. Перед целой аудиторией. Не смог ответить «здесь»…

— Думаю, нам следует сменить тактику. Правда, другая тактика может показаться тебе немного жесткой… Ты уверен, что выдержишь?

— Я…

— Если выдержишь, то избавишься от страха навсегда.

Долгая пауза.

— Но если тебе кажется, что ты для этого слаб, то лучше забудь. Я не смогу тебе помочь.

— Я… Я готов попробовать.

— Вот и хорошо… Я хочу, чтобы ты лег на кушетку. Расслабься, и мы начнем.

«Вот он, тот самый момент».

— Ты в аудитории. Постарайся ее себе представить. Вокруг твои однокурсники. Очень много людей… Профессор берет журнал со списком… начинает называть имена… Мен Фанчжи!

Пауза.

— Мен Фанчжи!

Он задергался на месте, пот заструился по лицу.

— Мен Фанчжи!

— Мен Фанчжи!

— Мен Фанчжи!

— Мен Фанчжи!

— Аррррр!

Как холодно… Ноги и руки не двигаются. Хочется обхватить себя за плечи, но я не могу. Помогите, помогите мне…

— Ты боишься смерти?

— Конечно. А кто не боится?

— На самом деле ничего страшного в ней нет. Что ты делаешь, когда у тебя тяжело на душе?

— Ну… играю в компьютерные игры или ложусь спать.

— Вот видишь! А смерть — это просто долгий сон. С ним забываешь все свои тревоги. Многие люди предпочли бы умереть, но не утратить достоинства. Ты слышал о Хемингуэе?

— Да. «Старик и море».

— Когда у него нашли неизлечимую болезнь, он предпочел покончить с собой, но сохранить достоинство. Если честно, я порой завидую ему.

Пауза.

Что мне делать? Я кого-то убил? Со мной все кончено…

— Ты замечал, что семь — очень интересное число?

— Хм, правда?

— А ты сам подумай! Семь дней недели, семь цветов спектра, семь нот в диатоническом звукоряде… Семь символизирует удовлетворение.

— Вы так считаете?

— А когда ты удовлетворен, тебе больше не о чем волноваться, согласен?

Я убийца… Все узнают, что я убийца… Всю оставшуюся жизнь моя мама будет стыдиться… Мне двадцать четыре… Моя жизнь подошла к концу…

— Возьми это… иди к себе в общежитие… обыщи все вокруг… найди номер семь… и ты удовлетворишь все свои желания…

Все кончено… Все кончено…

* * *

Фан Му не спал до четырех часов утра, сидя за компьютером.

Его разбудил шум в коридоре. Все тело сковало; грудь болела оттого, что в нее упирался край столешницы, в голове стоял звон. Он попытался подняться. Рядом на полу валялось одеяло — наверное, Ду Ю ночью набросил ему на плечи.

Палец тоже болел. Кровь просочилась через повязку. Наверное, вчера в толчее рана открылась снова.

Однако Фан Му было не до того. Он неуверенно потянулся к столу, взял чашку и одним глотком выпил остававшуюся в ней тепловатую воду. Затем, не тратя времени на умывание, побросал в рюкзак вещи и собрался идти.

Ему обязательно надо повидать Мен Фанчжи. Все указывает на то, что он — не убийца. Однако кое-какие вопросы остаются, и только Мен Фанчжи может ответить на них.

Выходя за дверь, Фан Му натолкнулся на человека, стоявшего в проеме.

Это был Тай Вей.

— Ты вовремя. Отвезешь меня повидаться с Мен Фанчжи.

Фан Му твердо взял Тай Вея за локоть и попытался развернуть его в сторону лестницы. Но полицейский не сдвинулся с места.

— Слишком поздно.

— Что? — Фан Му замер и заглянул ему в глаза.

— Мен Фанчжи мертв.

Юноша не отрываясь смотрел на него. Тай Вей втолкнул его обратно в комнату.

— Лучше поговорим здесь.

Фан Му пустым взглядом уставился в окно. Он не произнес ни слова.

— Этим утром, еще до рассвета…

Внезапно Фан Му поднял руку, останавливая его. Потом присел на корточки, опустил голову на колени, и все его тело затряслось от рыданий.

Тай Вей подождал, пока он немного успокоится, потом помог пересесть на кровать. Вытащил из пачки сигарету и сам для него прикурил.

С серым лицом, Фан Му сунул сигарету в рот и глубоко затянулся. Докурил до конца и только тогда, обернувшись к Тай Вею,