Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Но его не было видно.

Все трейлеры явно были заняты.

Дети играли, снаружи висели пляжные полотенца, на порогах стояли вьетнамки с песком — все признаки Великого Британского Отпуска На Море.

Ни один не выглядел так, будто в нем кто-то прячется от закона. Впрочем, как это вообще должно выглядеть?

Тони посмотрел на меня:

— Поехали к следующему.

Мы побрели обратно вниз по холму, собирая по пути собаку, ребенка и маму, а потом проехали несколько миль вверх по побережью, в сторону Бьюда.

По дороге мы остановились перекусить в кафе с видом на пруд и заповедник, и я почти забыла, что это не просто милая семейная экскурсия.

Но стоило взглянуть на Тони — он нервно ковырял еду на тарелке и не мог съесть больше пары кусочков, — как сразу вспоминалось: мы ищем убийцу. В самых невероятных местах.

Глава 25

Мы закончили обед — салат из макрели, настолько свежей, будто только что плавала, — и заказали еще чайник чая, а для Дейзи — шоколадный молочный коктейль, который выглядел так аппетитно, что даже Жермен — чье дыхание подозрительно отдавало рыбой, несмотря на нашу общую договоренность не кормить ее от стола, — облизнулась.

Телефон Тони подал звуковой сигнал, и он взял его в руки.

— Сообщение от мамы, — сказал он. — Они отлично выпили чаю в Сент-Джулиоте.

Он бросил на меня выразительный взгляд, который я поняла как: «Больше сообщить нечего».

— Значит, следующим будет кемпинг в Бьюде, я так понимаю, — сказала мама.

Мы с Тони обменялись виноватыми взглядами, и она рассмеялась:

— Зря, знаете ли, вы меня держите за полоумную старуху.

Она заглянула в тарелку Тони:

— Будешь доедать?

Он покачал головой:

— Нет, я, оказывается, не очень голоден…

Он умолк, не договорив, и мы не знали, смущаться или возмущаться, глядя, как мама заворачивает остатки рыбы в салфетку и прячет к себе в сумку. В конце концов, мы же за нее заплатили?!

Я только радовалась, что Дейзи возилась с собакой и ничего не заметила. В свои двенадцать лет я бы умерла на месте от позора.

— Кемпинг граничит с болотами, — сказала я. — Мы можем пройти вдоль канала и потом срезать, если мама достаточно бодро себя чувствует.

— Дорога гладкая и ровная, — заметил Тони.

Мама закатила глаза:

— Я же вам сказала, я не старушка. Я вполне в состоянии ходить.

— Мы знаем, — ответила я ухмыляясь. — И потом, ты в любой момент можешь передохнуть, подкрепившись кусочком рыбы…

***

Мы отправились в путь. Кафе пользовалось популярностью среди гуляющих, и дорожка вдоль канала часто бывала оживленной, особенно ближе к концу сезона, когда семьи разъезжались по домам.

Сегодня, однако, было довольно тихо: большинство отпускников развлекались на песчаных пляжах Уайдемут- Бэя и Саммерлиза.

Дейзи гордо держала поводок Жермен — отпускать ее здесь было нельзя: вдруг ей вздумается нырнуть в камыши, погнавшись за уткой, и свалиться в канал, — и весело болтала с Тони, а я шла позади с мамой, которая, несмотря на свои бодрые заявления, все-таки слегка запыхалась.

— Мы по-прежнему можем вернуться к машине и доехать дотуда, — сказала я, но мама покачала головой:

— Нет, мне полезно выбраться из дома и пройтись пешком. — Она улыбнулась и кивнула в сторону наших более быстрых спутников. — Только посмотри на них. Уже подружились. — Она хитро глянула на меня. — Видишь? Не такой уж плохой вариант.

— Женщина, перестань, — проворчала я, хотя сердце у меня все же подпрыгнуло от того, как они ладят. Но скорее это было связано с тем, что моей прекрасной дочери редко выпадал шанс провести время со своим настоящим отцом: просто пройтись, поболтать, посмеяться, как сейчас с Тони.

Мы никогда толком не ездили в отпуск всей семьей. Даже сюда, к моим родителям, мы с Дейзи обычно приезжали вдвоем. Когда мы поженились, начальство неодобрительно смотрело на супружеские пары, работающие в одном участке, поэтому я перевелась (жертвовать всегда приходилось мне). Ричард при этом мог спокойно говорить, что не может взять отпуск или поменяться сменами, и я ни о чем не догадывалась. Лишь когда я случайно встретила старого знакомого, сержанта с того участка, и перекинулась с ним парой слов, я узнала, что все это была ложь: отпуск он получал, просто предпочитал проводить его с любовницей, а не с собственной дочерью.

Мы продолжали путь, улыбаясь другим гуляющим и здороваясь с ними; большинство направлялось в то самое кафе, которое мы только что покинули, предвкушая чай и булочки с джемом и взбитыми сливками. Мы пересекли тихую узкую дорогу и по мосту перешли на другую сторону канала. Здесь он начал расширяться; его русло было проложено параллельно реке Страт, что текла справа. Между ними лежали поля, которые переходили в болота, а за болотами был город.

Мне казалось, ничего лучше прогулки вдоль скал для Тони и быть не может, только здесь он настолько расслабился, что я бы не удивилась, начни он от радости насвистывать.

Он показывал Дейзи разные растения, и, хоть ей, бедняжке, это вряд ли было интересно, она делала вид, что ее это чрезвычайно увлекает.

Она остановилась, потому что Жермен потребовалось задрать лапу на старый пень, и мы их нагнали.

— Хорошая прогулка? — спросила я, и они оба улыбнулись.

— Да! Тони рассказывал мне, как наблюдал здесь за птицами, — сказала Дейзи.

Я слегка удивилась: представить его с биноклем в руках было трудно.

Он рассмеялся.

— Не смотри так! Я часто бывал тут с дедом. Тут полно всяких птиц, не только чайки. Черные коршуны, камышовки, иногда даже зимородка можно встретить. Я обожал эти вылазки. Давненько я тут не был.

Мы пошли дальше, миновали компанию детей на байдарках, потом свернули в сторону от города и перешли через Страт, оставив болота слева.

Жермен радостно тявкнула и кинулась на какую-то пичугу (я не знала, что это за птица, а вот Тони, возможно, знал), сидевшую себе, никому не мешая, на старом заборе в зарослях лилового дербенника, почти скрытом высокими стеблями.

Птица, разумеется, улетела, бросив на белую пушистую возмутительницу спокойствия полный презрения взгляд, а глупая собака умудрилась запутать поводок вокруг кривого столба.

— Ну ты и балда, — ворчала я, продираясь сквозь густую траву и возясь с поводком.

Это потребовало некоторого времени: остальные и не думали мне помочь, только стояли и смеялись, пока собака снова запутывала то, что я распутала, — но в итоге мы выбрались на тропинку, взъерошенные и запыхавшиеся.

Тони протянул руку, вынул что-то из моих волос и подал мне.

— Цветок, миледи, — сказал он с улыбкой.

Я взяла его.

— Подожди,