Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Так кто же тогда убийца? В глубине души я знала, что это не Тони. Он был добрым, веселым, великодушным: я видела слезы у него на глазах в кино; и он, ради всего святого, втайне любил наблюдать за птицами! Но…

У кого еще мог быть мотив убить всех троих? Я ни капли не доверяла Роджеру Лейти: он солгал Уитерсу о том, когда Крэйг уехал домой, и я на девяносто девять процентов была уверена, что в ту пятницу ночью он был на обочине и потом на болотах. Но Уитерс был прав: только у Тони был мотив. Если бы я не знала Тони, поверила бы я в его невиновность? И тот же голосок у меня в голове, слишком занятый бицепсами Уитерса, его щетиной и семейным положением, наконец спросил: «Если бы последние двадцать лет я провела в Пенстоуне, а не в Лондоне, продолжала бы я считать Тони невиновным?»

***

Я игнорировала этот голосок, пока готовила завтрак для нас с мамой и Дейзи; не обращала на него внимания под душем и задвинула в дальний угол сознания, когда одевалась. Но полностью заглушить его я не могла, и он начинал сводить меня с ума.

Я с удивлением обнаружила, что сегодня всего лишь среда. Казалось, будто прошли недели с тех пор, как должна была состояться Свадьба-которой-не-случилось. С тех пор как я вернулась из Лондона, прошло всего три недели, а уже так много всего случилось. И подумать только, ведь я боялась, что мне будет скучно, что жизнь здесь будет слишком замедленной!

Дейзи быстро проглотила тост. Вместе со своей новой подругой Джейд и ее друзьями она собиралась на один из редких автобусов до Барнстапла. Ее не будет почти весь день. Я была рада — ей нужны были друзья ее возраста, и это значило, что к сентябрю, когда она пойдет в новую школу, она уже будет кое-кого знать. Но еще это означало, что мне делать особо нечего. Теоретически я могла бы заняться сайтом «Банкеты и выпечка», или придумать текст рекламных листовок, или предпринять еще какие-либо шаги, которые приведут к новым заказам и заработку. Теоретически момент просто идеальный. Теоретически.

— Можешь пойти со мной в кофейный клуб, — предложила мама. — Познакомишься с моей компанией.

Эта идея — сидеть в помещении при церкви и пить чуть теплый растворимый кофе в компании престарелых маминых подруг — почему-то не вызывала у меня особого восторга, но, возможно, последние несколько дней были перенасыщены острыми ощущениями. Может быть, спокойное (читай — скучное) утро в компании маминых друзей, обсуждающих варикоз и тщательно избегающих тем, хотя бы отдаленно напоминающих о работе, — это именно то, что мне нужно, чтобы в голове слегка прояснилось и я могла взглянуть на ситуацию объективнее. А может, пустая болтовня заглушит этот надоедливый голосок, убеждающий меня в том, что Тони виновен.

До церкви было рукой подать, но после напряженных дней для мамы и это было далековато, поэтому мы поехали на машине, а Жермен сидела на заднем сиденье, высунув голову в окно. В понедельник я успела заскочить в зоомагазин и купила специальную шлейку, которая пристегивалась к ремню безопасности, чтобы она не смогла удовлетворить свою страсть к побегам на ходу. Ветер трепал ее шерсть, а на языке, когда она высовывала его во время движения автомобиля, немного пуская слюни, наверное, оставался вкус морской соли. Пришлось ей довольствоваться этим.

Мы припарковались довольно близко к церкви. Улица была заставлена машинами, очевидно, это было самое популярное место по средам утром. Отстегивая Жермен, я почувствовала вибрацию телефона. Пришло сообщение от Тони: «Доброе утро! Как ты сегодня?»

Я не ответила. Мне нужно было немного побыть без него, вдали от расследования и от того предательского голоска в моей голове.

— Не думала, что такие развлечения в твоем духе!

Я подняла глаза и увидела улыбающуюся Дебби. За ней Каллум тащил двух детей, которым явно надоело вести себя прилично, к машине, припаркованной неподалеку. Она наклонилась, чтобы обнять меня.

— Я слышала про вчерашнее. Ну и шок, должно быть, — найти Крэйга в таком виде! Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — сказала я, и это почти было правдой. Это был далеко не первый труп, который мне пришлось видеть. Но первый, к которому у меня был личный интерес. — Думаю, Тони это вывело из равновесия.

— Да, несомненно, — согласилась она. — Бедный Тони. У него сейчас не лучшие времена. А что сказал твой сногсшибательный инспектор?

— Он не мой инспектор…

— Но он ведь чертовски симпатичный, правда?

Я рассмеялась:

— Ну да… Не знаю. Он говорит, что Тони все еще самый очевидный подозреваемый, но доказать не может и сам уже не уверен в этом.

К нам подошел Каллум:

— Ну что, Джоди? Нам пора, дорогая, он нас ждет…

— О-о, звучит интригующе! — Мама не стесняясь подслушивала наш разговор. — Кто это вас ждет?

— Приношу извинения, — сказала я. — Мамочка не представляет, что такое конфиденциальность, и не признаёт личных границ.

Дебби рассмеялась и переглянулась с Каллумом.

— Все нормально. У нас встреча с риелтором.

— Означает ли это, что вы сюда возвращаетесь? — Я надеялась, что это было именно так. Хорошо было бы иметь такую соседку, как Дебби.

— Пока еще рано говорить, но… кто знает. Мы обдумываем покупку дома на дороге в Уайдемут-Бэй.

— Сообщи, как все пройдет! — крикнула я ей в спину. Каллум уже уводил ее вместе с детьми.

Мы прошли через большие стеклянные двери в здание, заплатили за вход 3 фунта (все деньги в пользу церкви) и направились в главный зал собраний, где уже были расставлены столы и стулья.

Мама шла впереди, на ходу здороваясь и приветствуя знакомых на другом конце зала, и останавливалась, чтобы перекинуться парой фраз. Ну просто мастер нетворкинга! Я плелась сзади, чувствуя себя немного лишней.

Незнакомые люди гладили Жермен, а кое-кто упоминал Мел и «ужасное дело», из-за которого собака досталась мне.

— Эй, Ширл, давай к нам! — пожилая парочка в одинаковых джемперах замахала нам из-за столика в углу.

Мама улыбнулась, а я без особого энтузиазма потащилась за ней.

— А вот и они, возмутители спокойствия! — сказала она, садясь за их столик.

Я смутно узнала их — Лесли и Джанет, — и мы обменялись приветствиями и вежливыми вопросами: как я обживаюсь, нравится ли мне новый дом, как там Дейзи.

В зале был лишь один настоящий предмет для разговоров, обрывки которого я слышала, пробираясь между столами.

— Ну как ты держишься, дорогая? — ласково спросила Джанет. — Страшное дело — так в это вляпаться.

— Страшное дело, — сказал Лесли, кивая, и мне пришлось согласиться: да, это действительно было страшное дело.

— Ну, знаете… — неопределенно