Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

полный голос! Причем чем меньше таланта, тем громче вопли, а Ростя, как полагают авторитетные и не очень авторитетные источники, давным-давно исписался, стало быть, ему только и остается, что вопить о своей гениальности, кивая на былые заслуги.

Нет, тень и поэт — вещи несовместимые. Почему же Ростю не замечают? Или он сам хочет прожить незаметно? Вряд ли он этого хочет. Год назад мечтал вернуть себе утраченную корону… или бескозырку, не суть. А когда концерт не состоялся, поэт вдруг ушел в подполье. Да так основательно, что сейчас его держат за пустое место. Гурова посетила догадка, что эти прятки отнюдь не добровольные. К внезапной скромности Ростю принудили суровые обстоятельства. И такими обстоятельствами с наибольшей вероятностью является страх ареста за убийство Немкова.

Ростислав, до сих пор занимавший третье место в списке подозреваемых, стремительно поменял «бронзу» на «золото».

Завершив допрос Попова, Гуров распорядился узнать, где находится Бескозыркин. Безработного рифмоплета нашли на студии, где он то ли помогал по мелочам своей жене-продюсеру (это официальная версия), то ли баклуши бил, изображая из себя деловую колбасу (это версия полковника).

Лев Иванович спешно собрался в студию, размышляя на ходу, как бы провести обыск в доме Ростислава, чтобы отыскать окровавленный молоток. Если, конечно, от орудия убийства давным-давно не избавились — что вероятнее всего. Ну какой идиот будет в течение года хранить измазанное кровью орудие преступления? Требовалось во время допроса заставить Волка сказать нечто неосторожное, что развязало бы руки следствию.

А еще не помешало бы допросить членов экосистемы, у кого до сих пор не брали показаний.

— Надо форсировать допросы, затягиваем мы с этим. Два дня провозились, а толку не видно, — упрекнул Гуров. — Я сейчас двинусь к Ростиславу, а вы отыщите и допросите Анжелику Петрову и Наталию Беспалову. Дементий, на тебе Петрова…

— Беспалову можно не искать, — встрял Ярославский. — Я проверил и перепроверил, она почти весь август провела на море, вернулась только тридцатого числа. То есть совершить убийство физически не могла. Единственный подозреваемый, у которого имеется однозначное, стопроцентное, нерушимое алиби.

— Уф, душа поет! Приятно слышать, — не сдержал радости Гуров. — До чего же я устал от неопределенности в этом деле… Что ж, теперь у нас остаются девять человек неприкаянных. Тогда, Дементий, Филя, беритесь за гражданку Петрову, она же Лика. Если услышите от нее что-то интересное, держите меня в курсе. Вряд ли она причастна к краже денег или к убийству, но как свидетель может обладать ценной информацией. Не забывайте о том, что Лика год живет с Валентином Максимовым, который был нашим главным подозреваемым до известия о молотке.

С этими словами Гуров покинул кабинет, отправляясь на поиски. Лев Иванович предвкушал, как обнаружит Ростю в одном из офисов студии, сладко спящим на мягком диванчике. Вокруг пустые коробки из-под пиццы и пивные баночки. Бескозыркин одет в футболку с бравым хештегом «мыжепоэты» во всю грудь. Именно так — и никак иначе!

Ростя и впрямь был одет в футболку, но без надписей и без рисунков. Гуров узнал его немедленно, поскольку успел пересмотреть миллион фотографий с этой улыбчивой долгоносой физиономией, на которую небрежно свисали слегка вьющиеся локоны пышной шевелюры. Неспортивный, астеничный, но в целом производящий приятное впечатление. Он обладал качеством, которое можно было бы назвать харизмой. От Ростислава исходила некая энергия, деятельная и позитивная, заливавшая окружающее пространство и приводившая в движение других людей и события.

— Созвонился с директором концертного тура, выступление перенесли на неделю позже, — вещал Бескозыркин в гарнитуру, стремительно проносясь по коридору с толстой папкой в руках. — Заюш, не сердись! Хорошо ведь, что нам удалось все прояснить заранее, теперь успеем изменить расписание промоакций. Команда настроена позитивно, ребятки готовы к репетициям. Нет, заюш… нет… Это сложная постановочная композиция, включает вокал, танцы, нужно освоить новые движения. Да, я уже говорил с хореографом. Буду следить, конечно… Сейчас моя задача — контролировать процесс, сценическое оформление пока еще в доработке.

Навстречу Росте выскочила какая-то девушка, и он без лишних вопросов, не отвлекаясь от разговора с «заюшей», ловко извлек из папки стопку скрепленных распечаток и передал эти листы в руки девушке, после чего проворно заскользил далее.

«С кем это он? Неужели с женой? — обомлел полковник. — То есть она у нас не волк, а зайчик? Ничего себе, “Ну, погоди!”».

— Вам помочь? Ищете кого-то? — Бескозыркин притормозил рядом с Гуровым.

— Вас, Ростислав Семенович. Старший оперуполномоченный уголовного розыска, полковник Гуров. Мы можем где-то переговорить?

— Не проблема, — заверил поэт, — работа подождет. Вам нужно дело закрыть, а у нас здесь ничего закрыть невозможно, ибо, сами понимаете, «шоу должно продолжаться». Безостановочный конвейер. Я как раз хотел ехать на встречу с другим лейблом. Думаем обсудить условия контракта на выпуск следующего альбома. Переговоры начались напряженно, у кого-то слишком бурное воображение, но Юлечка сумела этих ребяток приструнить. Она у меня такая! Теперь прорабатываем частные моменты, детали, так сказать, ее присутствие уже не требуется.

— А давайте я вас подвезу! — предложил Лев Иванович. — И по пути вы ответите на мои вопросы. Или вам обязательно ехать на своей машине?

— Нет, необязательно, — слегка удивился Ростислав, но предложению, казалось, обрадовался. — Сейчас, только вот эти бумаги… — он положил ладонь поверх папки, — занесу костюмерам. Тут у меня эскизы для подбора тканей.

Он смущенно улыбнулся, словно прося войти в его положение, затем нырнул в ближайшую дверь, буркнул там что-то и вынырнул обратно, весело сказав:

— Итак, едем!

Гуров любил диалоги в салоне авто, потому что они менее всего напоминают допрос и более всего располагают к откровенности. Собеседники совсем рядом, двигаются в одном направлении, смотрят в одну точку впереди, никаких границ между ними. Ростислав по природе своей не то чтобы балагур, но легко вступает в общение, держится непринужденно, испуга перед полицией не испытывает. Смотрит на Гурова, как на еще одного человека, занятого своей работой, которому требуется помочь, — курьера там, или звукооператора, например. Или Ростя убивал столько раз, что это для него привычное дело, или он никогда и никого не убил. Второе пока представляется верной оценкой.

Но тогда откуда у него заляпанный кровью молоток? У страха глаза велики, конечно, но Борис Попов не мог так крупно ошибиться. И вряд ли соврал.

— Одну только минуточку, отзвонюсь хозяйке, — извинился Ростислав и заговорил в гарнитуру. — Заюш, ассистент забыл привезти аксессуары для фотосессии, но я уже распорядился в студии, все необходимое на локацию доставят курьером… Нет-нет, не волнуйся… — Из трубки раздавались крики, слышимые не только Гурову, но и в салоне соседней с ними машины, однако Ростя продолжал