В объективе - Ани Хоуп

никогда не разделывала птицу на порции, каждый мог урвать себе кусочек по душе. Не будем нарушать традицию, – предложила она, устраиваясь напротив.

– В вашей семье знают толк в традициях, – похвалил Кристофер и потер руки. Повертел в руках дорогую салфетку и, следуя этикету, расстелил ее на коленях. – Не жди от меня большего, – улыбнулся он. – В приборах я не разбираюсь.

– Но ты так много знаешь об утках, – подначила Джессика.

Кристофер укоризненно покачал головой.

– Я их кормлю, а не готовлю. Вот расскажу им в следующий раз, что ты сделала с их сородичем.

Джессика не сдержала смеха.

– Приступим? – спросила она.

– Наконец-то ты предложила. Выглядит невероятно, – согласился он.

– Ты просто проголодался.

– Просто мне никто не готовит.

– И даже мама?

– Она умерла много лет назад.

Джессика увидела в вечно смеющихся глазах невыносимую тоску, и ей захотелось взять его за руку.

– Прости, я не хотела.

– Все в прошлом. Она была лучшей из лучших, но птица ей никогда не удавалась. Ты можешь собой гордиться, Паркер. – Кристофер отправил в рот очередной кусок и закрыл глаза.

Приятная истома разлилась по телу. Когда мужчина с удовольствием уплетает твою еду, можно приготовить целую птицеферму. С истомой на душе наступил покой.

«Или это таблетка подействовала?»

– Дэн все-таки непроходимый тупица, раз потащил тебя в ресторан.

– Вообще-то он очень умный, – не думая, возразила Джессика, отметив, что защищает достоинство бывшего мужчины по привычке, но без особого рвения.

Кристофер перестал жевать, изучая ее лицо.

– Так и не скажешь, почему вы разошлись?

Джессика вытерла рот салфеткой и отложила приборы.

– В этом шкафу нет скелета, Бейс. И чего-то необычного тоже. Ни измен, ни расчета, ничего. – Она погладила по рукоятке ножа и указала на нее пальцем. – Представь, что купил набор столовых приборов. Все ложки и вилки выполнены мастером вручную. Они идеальны, но один нож из другого набора. Он не хуже и не лучше. Ты можешь продолжать его использовать, но все равно будешь замечать, что он не такой, как остальные.

– Этим ножом была ты?

Джессика промолчала.

– Что-то в этом есть, – задумался Кристофер. – Ты сравнила себя с ножом…

– У меня нет сил препираться.

– Нет-нет, – перебил он. – Твое сравнение вышло очень точным. В тебе есть металлический стержень. С тобой нужно быть очень деликатным, ведь ты запросто можешь отсечь то, что не нравится. Наверное, об тебя можно даже пораниться.

Джессика хмыкнула и откинулась на стуле. При встрече с новым человеком игры в угадайки и факты неизбежны, во всяком случае, до тех пор, пока знакомство не достигнет той точки, где или закончится, или перерастет в отношения, в которых притворяться нет смысла, равно как нет смысла что-либо скрывать. Кристофер озвучил то, что она и сама о себе знала и что не было чуждо для любого человека.

– И такая же холодная, – вдруг добавил он.

– Холодная?

– Да, как нож – согреешься только в теплых руках.

С минуту они сидели молча, пока Джессика не расхохоталась, запрокинув голову. Она даже предприняла попытку остановиться, сделав глубокий вдох, но это только усугубило ситуацию.

– Чувствую себя неловко, – признался Кристофер.

– Я тоже, – сквозь слезы выдавила Джессика. – Мне стоит извиниться? – пропищав тонюсеньким голоском, она разразилась новым приступом смеха.

Кристофер снисходительно улыбнулся. Как будто знал, что женщина может смеяться или плакать невпопад, когда чувствует себя свободной.

– Полегчало? – спросил он.

Джессика вытерла глаза и ответила коротким кивком, на что он показал обе ладони и подмигнул.

– Такой романтической чуши я еще не слышала.

– Скучно живешь, Паркер.

– Жила, – поправила она и поднялась. – Еще несколько дней назад я выходила на улицу, не опасаясь за собственную жизнь. Теперь у меня увлекательный квест, где вечер в своей постели означает, что я справилась с очередным заданием. – Джессика опустила тарелку в мойку и включила воду.

– Так чего же ты ищешь, если не тепла?

– Свой столовый набор, видимо, – посмеявшись, она развернулась и чуть не выбила из рук Кристофера тарелку.

– Тише. – Он придержал ее за талию, но руку не убрал. Ее окутал слабый, едва уловимый аромат бергамота с лимонно-травянистой горчинкой геля для душа.

– Я не слышала, как ты подошел, – пробормотала она, сглотнув сердце.

Вода из крана наполнила тарелку и заплескалась через край. Кристофер лучезарно улыбнулся. С такой улыбкой легко заводить друзей, подумала она.

– Спасибо за ужин. И за день в целом. В твоей компании я вспоминаю, что есть куча приятных мелочей, которыми можно наслаждаться.

Щеки Джессики покрылись робким румянцем от внезапного комплимента. Как один и тот же человек может выводить из себя и притягивать одновременно?

– Наверное, мне лучше уйти, – со смешанными чувствами произнес Кристофер, он отступил и поставил тарелку поверх той, что уже блестела под настырной струей кипятка и дышала паром.

– Хорошо, – согласилась Джессика и, взглянув в окно, замерла. – Кристофер? – позвала она, но тот уже вышел из кухни.

На улице, рядом с машиной Кристофера, стоял знакомый «Кадиллак». Боковое стекло со стороны пассажира было опущено на несколько дюймов, в салоне горел свет.

– Крис! – срываясь на крик, позвала Джессика.

Он вбежал в кухню, натягивая куртку на плечи.

– Обожглась? Поранилась?

– Взгляни, – она указала пальцем в окно.

Нахмурившись, как будто понимая, что сейчас увидит, он подошел ближе и нагнулся к стеклу.

– Вот черт! – выругался он и помчался в коридор.

– Куда ты? – Джессика бросилась вдогонку. – Может, вызовем полицию?

– Нет времени.

– Ты же не знаешь кто там…

– Вот и узнаем, – он что-то еще пробурчал себе под нос, пытаясь справиться с ботинками, а когда ему удалось, громко скомандовал: – Запри дверь и оставайся внутри.

Джессика не успела возразить, но решила, что никуда не уйдет. Вдруг ему пригодится ее помощь. Драться она, конечно, не умела, но зато могла громко кричать и звать на помощь. Вот бы у нее был номер телефона братьев Меза, она бы им позвонила. Однако этого не понадобилось. Как только Кристофер распахнул дверь, машина взвизгнула тормозами и сорвалась с места. Окно уже было закрыто, и тонюсенький просвет, в котором она надеялась увидеть хотя бы кто сидел за рулем – мужчина или женщина – исчез.

– Ты кого-нибудь рассмотрел? – спросила она, выйдя на дорогу.

– Нет. Но почему ты здесь? Я же сказал оставаться внутри.

Джессика отвела взгляд.

– Мне было страшно за тебя. Ты выскочил на улицу, не подумав, что у них может быть оружие.

Взгляд серых глаз смягчился.

– Не слышала романтической чуши, говоришь?

Джессика отпустила рукав его куртки, за который схватилась машинально, как только оказалась рядом.

– Наверное, они наблюдали за окнами и поняли, что мы