Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель»

В ботинках тяжелых у нас другое подразделение ходит, те ботинки никогда не снимают. У них ботинки рабочие. Меня, когда участковым ставили, начальник спросил, не хочу ли я к ним пойти в то подразделение, я ответил: не хочу. Не могу я людей ногами пинать, пусть даже они бандиты. У меня другой склад ума и характера. Я привык людей из беды выручать. Если человеку плохо, почему ему не помочь? За это меня все уважают, и за это меня взяли на работу в милицию. У меня знаете какие связи в Москве, не смотрите, что я из деревни. У меня сам генерал Шпак жизнью мне обязан, в кунаках ходят; генерал Ванин, генерал Иванов, пара прокуроров. Друзей у меня туча могуча.

Старший лейтенант прошел на кухню, где сидели Эдит и Мясоедов. А Лиза, услышав имя генерала Шпака, решила выйти из спальни. Шпак был ее дальний родственник, муж тетки, у которой она остановилась.

Участковый обратился непосредственно к Мясоедову:

— Обидели вы меня, товарищ. Очень обидели, хотя я вас не знаю, а вы меня, — и сразу такие сплетня про незнакомого вам человека. Чужую беду я близко воспринимаю к сердцу, в отличие от некоторых…

— Некоторые — это кто? — неприязненно спросил Мясоедов.

— Некоторые — это которые виски «Джони Покер» пьют, пока я по их делам в такую даль езжу.

— «Джони Уокер»! — ухмыляясь, поправил старлея Костя Мясоедов.

А тот даже не понял, о чем идет разговор, и обиженно продолжал:

— И еще меня обвиняют, что я в это время находился у себя в кабинете. Вот… смотрите…

Участковый достал толстенный бумажник, степенно его раскрыл и вытащил аккуратно сложенную бумажку.

— Вот, квитанция!

Он победно протянул ее хозяйке. Та взяла ее и медленно прочитала:

— Закрытый дамский клуб «Геракл».

— И что эта бумажка означает? — спросил Костя Мясоедов. Он хотел, чтобы до приезда его жены этот страж порядка убрался из квартиры. Но как это лучше сделать, придумать не мог.

Участковый стоял посредине кухни, в милицейской форме, и наподобие римского сенатора готовился держать речь. Но те хоть в сандалиях были, а наш герой эпатировал публику белыми носками.

— А то и означает, что депутатша поехала не на свидание в ночной дамский клуб. Там тарзаны в плавках их развлекают. А они, эти дамочки, что съезжаются туда со всей Москвы, деньги им в плавки суют. Трубочкой сто долларов свернут и засунут. Куда суют, я не видел, охрана на входе говорила, дамочки так развлекаются.

— И как же ты узнал, что она в этот клуб поехала?

Участковый снисходительно улыбнулся:

— Я же говорю, у меня связи на самом верху. Я позвонил генералу и спросил, где может быть такая-то депутатша? Он мне сразу ответил, что она сексуально озабочена и искать ее надо по дамским клубам. Перезвони, говорит, мне, минут через пять, я тебе точно отвечу. Не соврал. Через пять минут дал мне наводку, где ее искать, и даже адрес клуба. Я съездил туда, и вот докладаю: Кизякова Романа там нет. А что я ездил туда по вашим делам, вот входной билет, подтверждение. Отчитываюсь.

Костя Мясоедов не любил оставаться в дураках.

— А билет зачем покупал? — ехидно спросил он. — Тебя же все равно внутрь не пустили бы.

Участковый хитро улыбнулся:

— Странный вы человек, хозяйка не спрашивает, зачем я его покупал, а вы спрашиваете. Так прямо сразу и сказали бы, что не верите мне, что я заплатил в кассу!

— Не верю! — сказал Мясоедов. — И давайте на этом наш разговор исчерпаем. Вы свою миссию отлично выполнили, справились с заданием, мы вам благодарны, претензий к вам не имеем, отчета за истраченные деньги не требуем. Милостивый государь, будьте так любезны, позвольте нам остаться в своем маленьком кругу. Не всегда присутствие постороннего человека в столь трагический момент бывает уместно.

— Ой, только не надо устраивать непоправимую трагедию раньше времени. Давайте будем мужчинами! — пренебрежительно заявил участковый. — Вы не знаете, с кем имеете дело. Я же вам ответственно заявляю, что подключил все свои связи в высших сферах. Вашего Романа сейчас ищет милиция всей Москвы. Все майоры и подполковники на ушах стоят. Я уж про капитанов молчу. Скоро начнет поступать информация.

Лиза, вышедшая из спальни, видела, как многозначительно переглянулись все трое — Эдит, Мясоедов и Полина. Хозяйка дома спросила участкового:

— Чаю?.. Виски?.. Или, может, еще что желаете?

— Я бы поел! — просто сказал он. — Если это удобно.

Хозяйка дома смутилась.

— Ой, конечно, удобно! Простите, что сразу не предложила. И маленькую! — она показала рукой на стопочку.

— Можно! — не отказался участковый. — Начальство давно спит. Дышать ни на кого не придется.

Мясоедов рассмеялся:

— Товарищ старший лейтенант. А как же генералы? Рыщут они по Москве или нет?

Участковый был серьезен. Он так и не принял мясоедов-ский шутливый тон.

— Вы зря иронией увлекаетесь. Генералы сами никогда рыскать не будут. Для этого есть такие, как мы. Если я сказал, что рыщут, значит, рыщут.

Лиза села на стул напротив участкового. Он внимательно на нее посмотрел и спросил:

— Вы тоже родня?

— Да, я родня, родственница, но генералу Шпаку. Я у них в доме живу. — Лиза улыбнулась. — Мне хотелось бы услышать поподробнее историю про то, как генерал Шпак вам жизнью обязан.

— A-а, это! — Участковый посолил борщ. — Вопросов нет. Расскажу, тем более ничего секретного в этом нет. А то вы мне не верите, что половина генералов здесь в Москве мои хорошие знакомые. Скоро сами будете искать моей протекции. А я еще подумаю, прийти к вам на свадьбу или нет. Ну, так вот. Наш начальник милиции района, полковник Воронов, оканчивал московскую академию. Корешков у него здесь в Москве осталось с чертову кучу и еще чуть-чуть сверху. Он у нас знатный охотник. Выпить любит и все такое. Вот к нему раз или два раза в году и приезжают поохотиться его эти самые однокашники. А полковник милиции откуда может знать, где хорошая охота? Выпить, шашлыки пожарить, да, он знает. А где пойти на волка или на лису, где лося завалить или кабана, он это не моги. Это только я, Василий Иванович. Я их палочка-выручалочка. Они, начальники, лицензию купят, а едут ко мне: «организуй охоту». Раньше я егерем работал в государственном опытном охотничьем хозяйстве.

Да, положили вышестоящие чиновники на него глаз. Решили сделать частным. Порезали его на куски и раздали по подставным лицам.