Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

минут десять-пятнадцать, не больше. Как только камыши остались позади, перед нами предстала Приорова горка. Островок был около тридцати ярдов в длину: из-за крошечных размеров он явно не годился для сельскохозяйственных нужд. С одной стороны я заметил каменную горку, из-за которой это место и получило свое название. Единственной растительностью здесь были тщедушные деревца, и лишь у воды, на заболоченной земле, виднелись густые заросли кустов.

– Болото там, – пояснила госпожа Уорли, снова используя трость в качестве продолжения указательного пальца.

Когда мы подплывали к островку, я принялся вертеть головой, высматривая мальчика.

– Стивен здесь, – не в силах скрыть облегчение, объявил я. – Вот он, на горке, машет нам.

Нахмурившись, госпожа Уорли вытянула шею.

– А браконьера видите?

– Нет, мадам.

Похоже, старуха близорука. В ту же секунду меня осенило: я понял, как разрешить наше затруднение и увезти Фрэнсис из Хитчем-Сент-Мартин.

Я принялся вдохновенно врать:

– Нет… Хотя погодите… Кажется, вижу. По-моему, там кто-то есть.

– За горкой? Так я и думала. Там наши люди расставили ловушки и сети.

Плоскодонка пристала к пню у самой кромки воды. Я выбрался из нее и надежно привязал носовой фалинь. Стивен, заметивший нас, уже спускался к лодке.

Тут госпожа Уорли встала и, опираясь на палку, осторожно приблизилась ко мне.

– Возьмите меня за руку.

Высадившись на берег, старуха оглянулась.

– Ты пойдешь с нами, Рэгфилд. Дай я обопрусь на твой локоть.

– Но, госпожа…

– Никакой это не чертенок, дубина. Обыкновенный мальчишка с темной кожей. Выбирайся из лодки сейчас же. Если на моей земле браконьер, я не успокоюсь, пока он не будет пойман и не предстанет перед магистратом.

Рэгфилд повиновался. Старуха явно внушала ему бо́льший страх, чем браконьеры или черный чертенок с Приоровой горки.

Я приставил ладонь козырьком ко лбу.

– Да, я определенно его вижу. Вот он, мелькает между деревьями. Похоже, свою лодку он привязал на другой стороне острова.

– Тогда поспешим. Нам понадобится ваш пистолет.

Спотыкаясь, Стивен подобрался к нам. Мальчика трясло от холода. Сняв плащ, я набросил его Стивену на плечи.

– Полезай в лодку и сиди там, – велел я и, подтолкнув мальчика к плоскодонке, прибавил: – Пойдемте в ту сторону, мадам. Видите его? Если поторопимся, перережем ему путь к отступлению.

Взяв госпожу Уорли под руку, я уводил ее прочь от лодки, к тропинке, вившейся между поросшими жесткой травой кочками и заболоченными лужами. С другой стороны пожилую даму поддерживал Рэгфилд.

Я оглянулся. Стивен сидел в лодке. А госпожа Уорли все тянула нас вперед.

Выпустив ее руку, я развернулся и со всех ног кинулся обратно к лодке. Госпожа Уорли что-то кричала мне вслед, но я не разобрал ни слова. Торопливо отвязав фалинь, я оттолкнул лодку от берега и попытался запрыгнуть на борт, однако неудачно: одна моя нога очутилась внутри, вторая ушла под воду и увязла в иле. Совершив отчаянный рывок, я высвободился и, мокрый насквозь, перевалился через борт лодки.

Мы были примерно в шести футах от берега, и нас медленно уносило прочь. Госпожа Уорли сообразила, что происходит, и, опираясь на руку Рэгфилда, предпринимала все усилия, чтобы поскорее добраться до берега. Я схватил шест и воткнул его в дно. Шест тут же утонул в иле. Я со всей силы оттолкнулся, лодка резко рванулась вперед, а я на некоторое время завис над водой. Моя вытянутая рука по-прежнему сжимала шест.

И госпожа Уорли, и Рэгфилд что-то кричали. Тут пальцы Стивена вцепились в мою свободную руку.

Секунду моя судьба висела на волоске. И все же Стивену удалось затянуть меня обратно в лодку. Повернув шест, я вытащил его из ила.

А госпожа Уорли все кричала. Стивен изо всех сил работал веслом на носу, а я медленно и неловко орудовал шестом. Мы плыли к зарослям камыша, за которыми скрывался Хитчем-Сент-Мартин.

Глава 39

– Благодарю за гостеприимство, господин Уорли, – произнесла леди Квинси. – И будьте любезны, передайте мои наилучшие пожелания вашей бабушке, когда она вернется.

Мы вшестером сидели в седлах во дворе дома Уорли. Фрэнсис усадили в двойное седло позади леди Квинси, Стивену предстояло ехать со мной, а насупленной Энн пришлось довольствоваться местом за спиной форейтора.

Леди Квинси выехала на проселочную дорогу. Форейтор последовал за ней. Я ненадолго задержался. Из сада доносились крики. К спасательному отряду присоединились конюх и один из здешних селян.

– Сожалею, что так получилось, – сказал я. – Надеюсь, это приключение никак не повредит госпоже Уорли.

– Я тоже. – Вид у господина Уорли был ужасно встревоженный, да и немудрено. – Ей будет очень не хватать Фрэнсис.

– Понимаю. Однако пытаться вернуть девочку будет весьма неразумно с ее стороны. У вашей бабушки нет никаких прав на ребенка. А вы, сэр, сами видели письмо короля. Уверен, вы убедите госпожу Уорли не делать глупостей.

Кивнув ему на прощание, я поскакал следом за остальными. Бабушка повергает Уорли в трепет, однако время на его стороне, и ее власть над ним ослабнет, как только он покинет деревню. Кроме того, как я весьма прозрачно намекнул, в его интересах не дать ей совершить опрометчивые поступки: Уорли честолюбив, и, если он заинтересован в продвижении по службе, с его стороны глупо будет утратить благосклонность короля.

Фенские болота мы проехали без остановки. До Кембриджа мы добрались быстро, пообедали в «Розе» и взяли в конюшне свежих лошадей. Я справился о здоровье Бёрбро. Доктор полностью пришел в сознание, он в здравом уме, однако бедняга по-прежнему страдает от сильных болей. Тем, кто за ним ухаживает, Бёрбро сказал, что шел к мельнику, но поскользнулся на берегу и упал в пруд.

Во второй половине дня мы выехали в Пакеридж, где снова остановились в «Соколе». Дети устали, а Фрэнсис к тому же тихо плакала. Я задался вопросом, расставалась ли она когда-нибудь с госпожой Уорли и покидала ли Хитчем-Сент-Мартин с тех пор, как ее младенцем привезли в поместье.

Когда леди Квинси и я ужинали в ее комнате, нам сообщили, что прибыла карета ее светлости.

– Слава богу, – произнесла леди Квинси. – По крайней мере, завтра мы продолжим путь с бо́льшими удобствами.

Спать мы легли рано. Ни я, ни она ничего друг другу не сказали, да и что тут было обсуждать? Леди Квинси была со мной любезна – более того, выказывала мне признательность, но я понимал, что об еще одной ночи в ее постели и речи не идет. Впрочем, я даже не знал, хочу этого или нет. Леди Квинси интересовал не я, а то, что я могу для