Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Теперь, с учетом новых событий, комиссар вспоминал о его идее уже с тревогой. Чтобы с уверенностью и совершенно ясно понять, кто и почему убил герцогиню ди Кампарино, он должен был сам заразиться той болезнью, которая привела к этому преступлению. Заразиться ревностью.

«Будем называть вещи своими именами, — думал он, уклоняясь от протянувшейся к нему руки нищего. — Я познакомился с еще одним извращением, с еще одним из множества искажений любви, которые приводят к смерти, к убийству. А поскольку я с ним познакомился, я могу его опознать.

Любовь, мой худший враг, часто идет извилистыми путями, но ревность — прямое чувство. Прямое как столб. Так же, как голод, другой великий творец преступлений, она возникает внезапно и действует грубо. Но у нее совсем другие корни: ее опора — безумный эгоизм и жажда обладания. И еще — она умеет ждать».

Когда он пришел, Майоне и Андреа сидели внутри кафе и молчали. Подросток опустил глаза и смотрел перед собой невидящим взглядом, думая о чем-то своем. Полицейский не сводил глаз с двери: он надеялся, что приход комиссара положит конец этой неловкой ситуации, когда он вынужден, к тому же в штатской одежде, сторожить такого молодого подозреваемого. Между ними, как решающая улика, лежал на столе сверток из газеты.

Ричарди сел и заказал себе кофе. Андреа не поднял взгляда и не поздоровался с комиссаром. Майоне стал поднимать руку, чтобы отдать своему начальнику честь, но потом вспомнил, что одет в штатское, и махнул ему рукой.

— Комиссар, все было так, как вы сказали, — доложил он. — Пистолет лежал за кирпичом, в стене погреба. Оружие вычищено: похоже, что им недавно пользовались. Этот мальчик был в школе и пошел со мной без сопротивления.

Андреа, по-прежнему не поднимая глаз, сказал:

— Значит, вы наблюдали за нами. Наблюдали еще до того, как пришли в наш дом.

Это было только утверждение: тон его слов не выражал ни моральной оценки, ни упрека, ни даже признания собственной вины.

— Нет, — решил уточнить Ричарди. — Мы не наблюдали за вами. Нам сообщили о тайнике другие люди. В этом городе никто не занимается собственными делами, ты должен был бы уже узнать это. И в любом случае не важно, откуда мы это знаем. Важно, что ты спрятал пистолет своего отца. Почему ты это сделал?

Андреа наконец взглянул комиссару в лицо, а потом пожал плечами и ответил:

— Просто так. Хотел похвастаться им перед друзьями. Я же мальчик, верно? А мальчики делают такое.

В его глазах были печаль и горе. Ричарди подумал, что эти глаза уже много лет не смотрят по-детски. И додумал эту мысль: кража детства и отрочества пока не преступление, но должна бы считаться преступлением.

— Послушай, это не игра. Уже не игра. Это очень серьезный вопрос. Наши эксперты за пять минут, или, возможно, еще быстрей, докажут, что из этого пистолета вылетела гильза, найденная на месте преступления, а значит, из него была выпущена пуля, которая убила герцогиню. Поэтому, прошу тебя, не будем терять время.

Андреа продолжал пристально смотреть на комиссара. Лицо подростка ничего не выражало, челюсти были сжаты. Рядом с их столиком прошла компания молоденьких девушек, которые громко смеялись.

— Я понимаю тебя, — заговорил Ричарди более мягким тоном. — По какой бы причине ты ни спрятал пистолет, ты сделал это, чтобы спасти свою семью или то, что осталось от нее. Ты видишь, мы не пришли за тобой в полицейской форме и не отвели тебя в управление. Но если понадобится, мы это сделаем, потому что убийство — всегда убийство, и кто бы ни умер…

Подросток наклонился вперед. Его лицо побледнело, губы сжались. Это была ярость отчаявшегося зверя, который вынужден нападать, чтобы защитить себя.

— Кто бы ни умер, говорите вы, — прошипел он. — А вы знаете, кто она была, эта ваша несчастная убитая женщина? Ради своего каприза она отняла счастье у целой семьи. Теперь вы видите, как он плачет, словно ребенок. А вы знаете, что этот человек, которого я никогда больше не признаю своим отцом, много месяцев подряд не приходит домой? Я знаю, что вам сказала моя мать, но даже ее безумие породил каприз, который позволила себе та синьора. Она умерла, потому что должна была умереть. Вот и все.

Закончив говорить, Андреа откинулся на спинку стула и снова стал смотреть на стол. Майоне не мог поверить тому, что видел и слышал: такой внезапной была перемена. Ричарди заговорил снова, но более суровым тоном:

— Думай что хочешь. Мы должны узнать, кто стрелял в герцогиню. А то, что ты спрятал пистолет, ясно показывает: ты знаешь, кто это был.

После этих слов надолго наступила тишина. Толпа вокруг них стала увеличиваться: пятничное гулянье достигло кульминации. Почти все магазины были открыты, и дамы с большими веерами в руках останавливались перед витринами и делали замечания по поводу моделей платьев и шляпок и цен на них. Андреа наконец заговорил снова:

— Это сделал я. Я больше не мог терпеть безумие моей матери и слышать ее плач. Я не мог терпеть стыд, который навлек на нас мой отец: ведь все знали, даже в школе. Я не мог терпеть, что моя маленькая сестра продолжает любить его после того, что он сделал.

Снова наступила тишина. Ричарди пристально смотрел на подростка. Взгляд у того был суровый, губы сжаты. Майоне, как всегда, казался полусонным, но чуть позже именно он нарушил молчание и вмешался в разговор:

— Значит, ты дождался конца занятий в школе и пошел в особняк, верно? Прошел в спальню и выстрелил в герцогиню, которая еще спала. Выстрелил четыре раза и убежал.

Подросток кивнул, по-прежнему глядя перед собой, словно в пустоту. Ричарди бросил на бригадира быстрый взгляд, означавший: продолжай.

— Объясни мне, как тебе удалось скрыться? Как вышло, что тебя никто не увидел?

Подросток ответил так уверенно, как будто рассказывал, что делал утром в школе:

— Там никого не было. Может быть, привратник завтракал. Ворота были открыты, стояла жара, и в это время на улице никого не было.

— Мальчик! — Майоне печально покачал головой. — Герцогиня умерла не днем, и выстрел был только один. И она даже умерла не в спальне. Всего этого не было в газете. На этот раз спасибо тому, кто прервал эту криминальную хронику на середине. Это сделал не ты.

Выражение лица Андреа не изменилось, словно он не слышал бригадира, но по его