Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

Он сказал, что хочет развестись, потому что переписывается с помощницей медсестры в округе Делавэр и собирается жениться на ней, когда выйдет на свободу. «Бедная женщина, – подумала я, – сколько всего я могла бы ей рассказать!» Но я промолчала и постаралась забыть о нем. Теперь он стал просто темной тучей в моем прошлом.

4. Мэри Блейк

Шоукросса посадили, но наша жизнь от этого не изменилась. Большой Пит пил больше, чем всегда, а дети попадали в неприятности один за другим – пьянство, наркотики, хулиганство, домогательства – чего только не было. Иногда им прилетало по заслугам, но по большей части свиномазые подставляли их. Копы так и не простили нам того, что мы написали в газеты. Они даже арестовали меня за мелкую кражу в универмаге «Николс» на Арсенал-стрит. Я ничего не взяла, но мне влепили штраф в семьдесят пять долларов.

Однажды Ричи, мой старший сын, подрался с какими-то парнями возле бара по соседству. Я услышала об этом и побежала туда. Какой-то коп кричал:

– Ну же, Ричи, где нож?

– Какой нож? – спросила я. – У него нет никакого ножа. Вы, копы, холодное пиво в телефонной будке найти не можете. Вы ни на что не годитесь. А ты вот только и делаешь, что пытаешься залезть в трусики моей дочери.

Он начал кричать в свою полицейскую рацию.

– Да, – сказала я, – тебе будет лучше вызвать подкрепление!

Подошли еще несколько копов, и один из них, должно быть, чувствовал себя виноватым, потому что сказал:

– Миссис Блейк, я хочу, чтобы вы знали, я искал вашего сына три дня, будто он был моим собственным ребенком.

– А кто, черт возьми, сказал, что ты этого не делал?

Тут он вспыхнул, а я схватила его за значок и спросила:

– Скажи, у тебя там правда есть сердце?

А он – мне:

– Вы задержаны, леди. Я отвезу вас в участок.

Он бросил меня на заднее сиденье патрульной машины, а когда привез в участок, спросил:

– Кто-нибудь может внести за вас залог?

– Зачем? – сказала я. – Ты ведь меня арестовал. Почему же ты хочешь, чтобы я ушла?

Мой сын Ричи вышел сухим из воды, но я осталась на ночь в тюрьме и заплатила пятнадцать долларов за нарушение общественного порядка. Позже сына отправили в тюрьму за кражу со взломом. Думаю, они решили, что мы поквитались. Что после этого я больше не буду хватать их полицейские значки и называть их в лицо отбросами. Я же сделала вывод, что свиномазых в городе больше, чем Блейков.

Однажды моя сестра Нэнси выглянула из нашего переднего окна и крикнула:

– Мэри, быстрее! Это Джек!

Я выбежала из кухни, но его уже не было. Нэнси сказала, что он смотрел на наш дом, а потом зашел за дерево.

Мы с детьми осмотрели все окрестности, заглянули в переулки и сараи, даже облазили несколько пещер вдоль реки, проверили домики на деревьях и пустые гаражи. Кто-то решил, что надо бы проверить дом старушки Эгнис Томас по соседству с нашим. У нее был кардиостимулятор, и они с Джеком очень дружили – он разгребал для нее снег, подстригал газон и любил захаживать к ней в гости. После того как он пропал, Эгнис наняла несколько человек, и они повесили на столб яркий фонарь, чтобы Джек мог найти дорогу домой. Она горевала по Джеку и сказала мне, что если он действительно умер, то стал самой яркой звездочкой на небе, и там никогда не будет темно.

Как бы то ни было, моя дочь Робин постучала в дверь, но никто не ответил. Робин вошла и увидела, что Эгнис лежит мертвая на полу в гостиной.

Я верю, что Эгнис увидела Джека в тот день, и ее хватил удар. Да, я знаю, что копы нашли какие-то кости и рубашку, но это все можно и подделать. Я подумала, что никто ни разу не показал мне тело Джека. Ни разу. Кто лежал в том гробу на кладбище Норт-Уотертаун? В официальных отчетах не говорилось о деформации стопы. И кроссовки, которые там нашли, выглядели новехонькими, хотя большую часть мая шел дождь, а одежда, пролежи она на открытом воздухе четыре месяца, протухла бы и сгнила. Свиномазые подбросили это все, чтобы люди думали, будто там останки Джека. Зачем они это сделали? Не знаю. Не спрашивайте меня, их спросите.

После того появления Джека, когда его увидела Нэнси, я задумалась о его настоящем отце. Почему он больше не звонит? Может, он забрал Джека и устроил так, чтобы Шоукросс взял вину на себя? Возможности у него на это были. В Уотертауне деньги решали все, а у Боба их хватало с избытком.

Однажды он проезжал мимо, увидел меня, остановился, опустил стекло и спросил:

– Почему ты не навестила меня в больнице?

– О, ты разве был болен?

Он сказал, что был очень болен.

– Прости, Боб, – сказала я. – Я ничего об этом не знала. Но я, скорее всего, все равно бы не пришла к тебе.

Я хотела попросить его рассказать мне правду о нашем сыне, но не смогла произнести об этом ни слова. Он просто уехал, и мне тут было нечего поделать. К тому времени у меня хватало проблем с малышом Питом.

5. Аллен «Пит» Блейк

Мне стало на все насрать. Я думал – у меня забрали моего брата, моего лучшего друга. Я ненавидел копов за то, как они помыкали моей мамой, как легко потом отпустили Шоукросса. Я хотел поквитаться со всеми. Как будто весь город говорил нам: вы, Блейки, бедняки, вы – мошенники, вы – грязь. Вы, Блейки, просто собаки.

Какая-то женщина сделала мне замечание, и я погнался за ней по подъездной дорожке. Она крикнула: «Лучше бы он и тебя отымел в жопу, как твоего брата!» И это была наша соседка! Я ничего не мог с этим поделать. Я был зол на весь мир.

Я начал тайком красть пиво из отцовских запасов. Я крал таблетки и всякую всячину у старших сестер и у брата Ричи. Иногда я забывал принять лекарство от эпилепсии, но никогда не забывал о наркоте. Я подсел еще раньше, чем мне исполнилось десять.

Мама часами смотрела в окно, хотела увидеть Джека на нашей подъездной дорожке. Я хотел сказать: «Эй, мам, я жив! А Джек мертв!»

Однажды я разбил камнем окно в доме. Мама пригнулась как раз вовремя. Потом я разбил еще несколько окон.

Судья