Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

В ожидании ризотто они немного поговорили обо всем, кроме выпивки и секса. Ригов знал: после того как они закажут еще вина, агент начнет каяться. Так и произошло.

— Слушайте, извините меня, — сказал агент, взяв вилку. — Мне очень жаль. — Медлительный выговор выдавал в нем уроженца юго-запада Англии. Ригов уловил в его голосе нотки отчаяния. Он очень боялся провала. Сейчас агенту нужны были деньги; он хотел начать новую жизнь с молодой женой.

Ригов улыбнулся ему так же, как Карлу Сергееву:

— Ничего страшного. Как я всегда говорил, мы с вами встретились как друзья и так же расстанемся.

— Неприятности на работе — полная ерунда. — Агент нагнулся вперед, вторгаясь в личное пространство русского и пытливо заглядывая ему в глаза. — Честное слово! Дело замнут. Я все улажу.

Ригов медленно покачал головой и тихо, но твердо возразил:

— Вас, скорее всего, лишат допуска к засекреченной информации, что делает вас бесполезным для меня.

— Нет! Я выберусь из дерьма. Обещаю!

— А пока вам понадобятся деньги. Совершенно вас понимаю. — Не переставая улыбаться. Ригов достал конверт и, сдвинув тарелку в сторону, протянул конверт агенту. — Мы будем по-прежнему перечислять средства на ваш счет еще два месяца, в знак нашей доброй воли. Мы подождем, пока все успокоится, а потом встретимся снова. — Он вложил конверт в руку агенту. — Но вам необходимо расписаться на пунктирной линии.

С прошлого раза Ригов запомнил, что агент носит очки для чтения. Пока тот неуклюже вытаскивал из конверта лист бумаги и возился с очечником, Ригов протянул ему ручку. Он подержал ее над тарелкой и незаметно нажал на кнопку два раза, брызнув в ризотто прозрачной жидкостью.

— В наши дни нам всем приходится отчитываться перед бухгалтерией, — заметил Ригов, поводил ручкой по конверту, чтобы показать, что она не пишет, достал из пиджака другую и протянул ее агенту. — Вот, эта ручка пишет! — Он улыбнулся.

Требование подписи было маскарадом. Секретный счет уже закрыли. Съев ризотто, агент подписал себе смертный приговор. В баллончике внутри волшебной ручки Ригова содержался новый яд, разработанный в лаборатории ФСБ. Ученые из секретного института воспользовались в своих интересах европейской эпидемией кишечной палочки 2011 года и вывели особо агрессивный вид бактерий, устойчивый ко всем известным видам лечения. В следующие несколько дней бактерии внедрятся в организм агента. Через неделю у него начнутся кишечные колики, за которыми последуют диарея, рвота, гибель нервной системы, почечная недостаточность и смерть.

Глава 30

Вторник, 18 сентября, 13.47, Темза

Чтобы быстрее попасть на эскалатор, Пустельга, «крот» Джона Керра в недрах МИ-5, всегда ездил на работу в третьем вагоне поезда по Юбилейной линии, от станции «Станмор» до станции «Вестминстер». Если позволяли условия, он вставал у вторых по счету дверей вагона, чтобы первым выйти в город и совершить пешую десятиминутную прогулку до «Лягушатника», как сотрудники МИ-5 в шутку называли Темз-Хаус, свою штаб-квартиру.

На обратном пути Пустельга всегда спускался в метро без четверти шесть и садился в пятый вагон. Таким образом нарушал первое правило разведчика, которое требовало избегать шаблонов в поведении и привычках. Странный промах для человека, чья работа состояла в отслеживании нарушений безопасности.

Сегодня утром он приехал на работу гораздо позже обычного, ближе к обеду. Мелани караулила его на станции «Бейкер-стрит». Она сразу увидела его в переполненном вагоне. Пустельга стоял на привычном месте, как всегда, в старом синем плаще, и читал «Файнэншл таймс». Ростом он был ниже большинства пассажиров и уже начал лысеть. Чтобы скрыть лысину, он зачесывал на нее пряди волос сбоку. Мелани он заметил, как только она вошла в вагон. Мелани угадала в нем склонность ко второму закону разведки: не узнавать знакомых. Впрочем, у него на то имелись не профессиональные, а скорее личные причины.

Когда Мелани направилась к нему, Пустельга демонстративно отвернулся и уткнулся носом в газету.

— Ты не отвечаешь на звонки Джона, — тихо сказала она, протискиваясь между двумя рюкзаками, — а ему очень нужно поговорить с тобой сегодня… Точнее, сейчас же.

Поезд замедлял ход, приближаясь к станции «Вестминстер». Пустельга огляделся по сторонам, пытаясь выглядеть невозмутимо, но Мелани разглядела в его глазах страх.

— Ради всего святого, я должен быть на работе! — прошипел он. — У меня важные встречи.

Мелани положила руку поверх его газеты.

— Так возьми больничный! — Поезд остановился, двери с шипением разъехались в стороны. — Куда идти, ты знаешь.

Следом за Пустельгой она вышла из метро и увидела, как он повернул налево. Направившись к Вестминстерскому мосту, он позвонил на работу и сказался больным. Убедившись, что все в порядке, Мелани спустилась в метро и поехала на станцию «Тауэр-Хилл».

Керр ждал Пустельгу у Вестминстерского пирса. Как они условились, Пустельга купил два билета на прогулочный теплоход в сторону Тауэрского моста и первым поднялся на борт.

По-настоящему Пустельгу звали Джереми Томпсон; в МИ-5 он относился к числу служащих среднего звена. Из-за того, что он вынужденно стал агентом Джона Керра, должен был действовать крайне осторожно. Они уже два раза встречались на палубе прогулочного теплохода. Сегодня Темза стала идеальным местом встречи; видимость была снижена из-за облачности и моросящего дождя.

Керр подождал, пока матросы отдадут швартовы, и только потом присоединился к Пустельге на маленькой кормовой палубе, отделенной от салона туалетами и кладовкой. Их голоса к тому же заглушались шумом двигателей. На теплоходике, кроме них, путешествовала только немецкая семья в плащах. Они стояли на носу, вцепившись в поручни, опасаясь, что их сдует ветром. В салоне сидела стайка французских пенсионеров; они покупали в буфете спиртное и чипсы. Поняв, что от таких пассажиров чаевых не дождешься, рулевой, который начал было комментировать знаменитые виды, вскоре умолк.

Вначале Керр позвонил Пустельге в пятницу, рано утром, потому что ему нужно было узнать, в чем дело с Ахмедом Джибрилом. Но за последующие четыре дня положение быстро менялось; сейчас больше всего Керра интересовало, почему генерального директора МИ-5 так возмутил его ночной визит в Найтсбридж. Жалобы на полицию со стороны нижних чинов МИ-5 давно стали обычным делом; с какой стати проступок Керра навлек на себя гнев самой Филиппы Харрингтон?

Пустельга мрачно слушал Керра, не сводя взгляда с пенного следа в кильватере. Теплоход шел вниз по течению, к Ватерлоо. Закончив, Керр похлопал своего собеседника по плечу:

— Ну, Джерри, как они на меня вышли? — При их первой встрече Пустельга признался Керру, что терпеть не может, когда