Лучше один раз увидеть - Джон Диксон Карр

— Да, сэр?

— Вы сказали, что сэр Генри Мерривейл приходил сюда задавать вопросы?

— Да, приходил.

— Что за вопросы?

Это послужило поводом для новых сетований.

— О еде, которую сегодня ела миссис Фэйн, вот о чём.

— Правда?

— Правда. Дэйзи может подтвердить, что сегодня она и крошки в рот не взяла, ни крошки, кроме грейпфрута, который капитан Шарплесс отнёс ей в четыре часа пополудни. Это всё, что она ест, когда плохо себя чувствует (как вам отлично известно, мисс Энн), хотя я говорила ей тысячу раз, что такой пищей не насытить тело и душу.

— Да, конечно, миссис Проппер, но...

— И в любом случае, когда бедная госпожа умирает, как они уверяют, в конвульсиях, то я говорю, какая разница, что она ела или не ела? Вот что я говорю.

Глава 12

Часы громко тикали.

— И не говорите, — вслух сказал Кортни.

В уме шевелились разные догадки, неясные и неоформленные. В тёплом и влажном воздухе кухни преобладал аромат тушёной баранины.

— Вы, конечно, извините нас, — сказал он миссис Проппер, отметая мысли. — Мисс Браунинг нужно домой.

— И я советую: лучше бы ей уйти, — объявила кухарка, распахивая заднюю дверь. — Этой ночью здесь мало у кого получится поспать. Доброй ночи, мисс Энн. Доброй ночи и вам, сэр.

— Доброй ночи, миссис Проппер.

Пройдя два шага и услышав стук захлопнувшейся двери, они были мгновенно ослеплены контрастом между лунным светом и светом из незашторенных окон кухни.

Они оказались на бетонной дорожке, идущей параллельно задней стене дома и заканчивающейся гаражом. Дорожка из гравия, перпендикулярная бетонной, вела прямо в розовый сад. После того, как они миновали сарай рядом с садом и немного прошли по гравиевой дорожке, Энн заговорила.

— Почему Г.М. спрашивал об этом?

Фил встревожился, почувствовав активную работу разума прямо рядом с ним. Вокруг витал запах розового сада, цвет которого не был виден, но имел некий тёплый оттенок.

— Разве в грейпфруте имеется что-то, — продолжила она, — что было бы вредно при... ну, заражении столбняком?

— Не знаю. Грейпфрут содержит кислоты. Или алкалоиды? В любом случае, что-то сильнодействующее.

По ту сторону сада лежала небольшая открытая лужайка, на которой росли яблоки и сливы. Ворота в высокой каменной стене вели на травянистую аллею. Когда он открыл ворота, Энн развернулась.

— Прошу прощения. С вашей стороны исключительно любезно было предложить провести меня до дома. Но, пожалуйста, не нужно.

На него накатилась волна разочарования.

— Не то, чтобы мне этого не хотелось, — быстро добавила она. — Совсем наоборот. Просто есть кое-что, что мне надо обдумать. Сейчас. Кое-что, о чём мне нельзя говорить даже с вами. А после этого я смогу составить вам хорошую компанию. Вы не против?

— Безусловно, нет.

— Тогда доброй ночи, — она протянула руку.

Он взял её.

— Доброй ночи, и постарайтесь сильно не волноваться. Вы уверены, что с вами будет всё хорошо?

— Всё хорошо? — она почти засмеялась ему в лицо, её глаза расширились. — Что со мной может случиться?

— Ничего. Наверное, у меня просто приступ психоза, как бывает у Фрэнка Шарплесса. Не обращайте внимания. Но я очень не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

— Вы милый, — сказала Энн после паузы и пожала ему руку.

Затем она покинула его.

Кортни закрыл железную калитку, перегнулся через неё и бросил взгляд на левую часть аллеи. Мягкая, неподстриженная трава заглушала шаги. С одной стороны аллеи, за каменными стенами, сливавшимися в одну, свисали верхушки плодовых деревьев. С другой стороны её обрамляли вязы, под которыми росли кусты и крапива. То тут, то там валялись подгнившие яблоки. Узкая маленькая аллея, днём кишащая осами, а ночью наполненная мрачной гнетущей атмосферой.

Кортни наблюдал, как ситцевое платье удалилось и исчезло.

Он отошёл от ворот и полез в карман за трубкой. Этой ночью было жарко. Удушающе жарко. Раньше он этого не замечал.

Далеко по левую его руку на фоне лунного неба возвышался Лекхемптон Хилл с глиняной грядой карьеров на верхних хребтах. Там начинались холмы Котсуолд, с которых Челтнем выглядел маленьким игрушечным городком в долине. В голове Кортни бессознательно всплыли строки стихотворения, давным-давно прочитанного в каком-то сборнике:

Ноябрьский вечер, сердцу мил,

Что покрывал Лекхемптон Хилл,

Когда ветра на вязах длинных

Играли, как на пианино.[11]

Что ж, сейчас — не ноябрь. Наоборот, жара. Жарко, как в аду, а маленькая аллея, покрытая травой, проходила под стенами, будто туннель, покрытый перезрелыми фруктами.

Фил Кортни набил и зажёг трубку. Когда он зажёг спичку, маленькая вспышка света испугала его, будто карликовый взрыв. Он развернулся к дому, осознавая: когда пламя спички заставляет тебя подпрыгнуть, с твоими нервами явно что-то не так.

В доме кипела приглушённая деятельность. Это можно было заметить даже на таком расстоянии.

Он подумал о Вики Фэйн, хорошенькой, здоровой Вики: челюстные мышцы тверды, будто загипсованы; кожа натянута в агонии сардонической улыбки; лежит на кровати, которую нельзя ни сдвигать, ни даже прикасаться к ней во избежание конвульсий.

Он прошёл ещё пару шагов и остановился, услыхав отдалённый звук, отчётливо пронёсшийся по неподвижному воздуху на этих неподвижных улицах. Некий символ — предупреждающий звон кареты скорой помощи.

Одновременно где-то с другого конца аллеи раздался женский крик.

Искры и пламя из трубки рассыпались по земле. Он попытался загасить их, но тут же засунул трубку в карман и выбросил её из головы. Подсознательный страх вернулся. Крики, пронзительные и ужасающие, исчезли, будто приглушённые чьей-то рукой. Затем тишина, ещё один крик.

Пальцы настолько не подчинялись ему, что, казалось, прошли минуты, прежде чем он смог открыть ворота. Но сомнений, в какую сторону бежать, не было. Он бросился налево, пнув по дороге гнилое яблоко.

— Энн! — позвал он. — Энн!

Ответа не последовало.

— Энн!

Где-то впереди почудилось какое-то движение; затем пауза осознания, и безумный звук, доносившийся, как будто из кустов или крапивы.

Только лунный свет слабо освещал этот влажный, вязкий туннель. Кортни пробежал уже около сотни ярдов по аллее, когда увидел то ли её, то ли беспорядочную груду в ситцевом платье, стоявшую на четвереньках рядом с левой стеной. Явно услышав его шуршащие в траве шаги, она вскочила и принялась бежать со всех ног в другую сторону.