Два шага до рассвета - Александр Юльевич Васильев

После ухода Бубенчик Владимир прокрутил в памяти все три беседы. Трогательный роман Анны и Анвара, безусловно, «лапша». Псевдожених не знает ни адреса, ни места работы своей «невесты» и переврал ее фамилию. Кроме того, он так и не смог вспомнить, когда и где они познакомились.

Владимир надеялся сломать Анвара, припугнув его ответственностью за хулиганство — как-никак тот учинил драку в общественном месте. Придется покопаться в его прошлом. В биографии такого молодца наверняка есть что-нибудь эдакое, идущее вразрез с Уголовным кодексом. Сегодня же надо встретиться с Мавлюдой. Владимир вспомнил колючий взгляд старшего администратора, заставшей его вместе с Анной в своем кабинете. Такая вряд ли поверит истории о командированном женихе и уж, во всяком случае, в нарушение инструкции не станет прописывать ташкентку в гостинице для иностранцев.

Зазвонил телефон. Нежный женский голос просил срочно приехать к министру. Владимир в сердцах обругал невиновную девушку вместе с ее шефом. Что им там приспичило? Не упустить бы Мавлюду. Он посмотрел на часы — двадцать пять минут четвертого. Должен успеть.

Министр внутренних дел Узбекской ССР едва успел поздороваться, как тут же ошарашил приказом немедленно возвратиться в Москву. Владимир с недоумением посмотрел на собеседника.

— Почему возвратиться? У меня проверка не закончена.

Министр равнодушно пошевелил золочеными погонами.

— Не знаю. Мне звонил Воронков.

— Помощник товарища Бродова?

— Да.

Закрутились мысли о болезнях и смертях родственников. Может быть, что-то случилось с Леной? Но тогда позвонил бы кто-нибудь из отдела. При чем тут помощник Бродова?

Генерал лениво задвигал губами:

— Дела будете сдавать?

Владимир отрицательно покачал головой.

— Билет на самолет вам заказан. Желаю успехов.

Владимир вышел на улицу в самом скверном настроении. Странный вызов, как молот, крушил все, что собрано с таким трудом. Только-только нащупаны нити, ведущие в центр заговора. Они еще не прочны и готовы порваться в любую минуту. Надо искать новые, связывать их вместе. Сейчас важно идти по горячим следам, не давая опомниться противнику.

— Что случилось, товарищ лейтенант? Вы такой бледный, — спросил Рустам, когда Владимир сел в машину.

— Ничего. Поехали в «Узбекистан».

В гостинице он узнал, что старший администратор заболела и на работу не вышла. Владимир позвонил ей домой. Никто не поднял трубку. Он вернулся в горотдел милиции. Закрывшись в кабинете, Владимир попытался сосредоточиться и найти решение возникшей проблемы. Он припомнил странные детальки в манере поведения Анны во время сегодняшнего разговора, ее безразличие к следствию. Она словно бы знала о его отъезде.

Он снял телефонную трубку и через код набрал номер главного врача бухарской больницы.

— Алло! Говорит Голубев из Ташкента. К вам в воскресенье поступил товарищ Юлдашев с пулевым ранением в ногу. Как его самочувствие?

В ответ послышался тихий голос, как из другого мира.

— Ему лучше. Нога заживает хорошо. Он сам сказал: если будут звонить, передайте, что у меня все в порядке.

«Это же я, дурак, виноват, что ранили бедного парня, — подумал Владимир. — На моей совести грех. Подставил друга под пулю».

Он представил Бахтиёра на больничной койке, всего закутанного бинтами. От жалости и боли сжалось сердце. Владимир часто-часто заморгал и положил трубку на рычажки аппарата.

Перед возвращением в гостиницу он заехал на квартиру к Мавлюде. Той дома не оказалось, что, собственно говоря, не удивило Голубева. Он уже понял, что ему не суждено встретиться со старшим администратором.

Все новые загадки рождались в лабиринтах мыслей молодого инспектора. Он чувствовал, что ответы на них получит в Москве.

9

Свое восемнадцатилетие Светлана Груздева отпраздновала с соседями по купе в вагоне Архангельск — Москва. Под стук колес открыли бутылку шампанского и выпили за удачный билет на экзамене в театральном училище. Пели чудесные русские песни, о чем-то спорили, смеялись. К полуночи попутчики уснули, а Света еще долго лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в голоса железной дороги. Каждая минута пути приближала девушку к заветной мечте. Будущее представлялось таинственным, но обязательно счастливым.

К сожалению, жизнь часто течет вразрез с нашими планами. Светлана провалилась на первом же туре. Поблекли радужные краски, опустел мир. Девушка плакала целую ночь, но утром очнулась с твердым решением: она во второй раз будет пробовать счастье через год, а до тех пор надо поработать на каком-нибудь предприятии. Завод позволит лучше понять трудового человека, рассуждала Света, и впоследствии успешнее воплощаться в образы киногероинь. Выбор был недолог — ЗИЛ. Автомобильный гигант имени Лихачева казался юной вельчанке самым романтическим среди заводов.

Кузовной корпус поверг Светлану в смятение. Прямо над ее головой с потолка спускались кабины будущих грузовиков, вставали на конвейер и ползли друг за другом вдоль цеха. Где-то вдали они делали поворот и ползли в другую сторону. Еще поворот — и они взмывали вверх. Вокруг кабин, как муравьи вокруг гусеницы, суетились десятки людей. Это зрелище было сильнее любого кино. Оно было настолько грандиозно, что у впечатлительной Светы захватывало дух.

Уже первые дни работы охладили энтузиазм молодой кузовщицы. Операция «закрепление резиновых прокладок между кабиной и дверью» избавляла от кружевных иллюзий. На участке верховодила разбитная баба с красным носом. Ее никто не назначал старшей, но, как самая матерая и горластая, она захватила власть над девочками и уверенно удерживала ее в своих руках. Трем девчатам с левой стороны конвейера было полегче, потому что баба вечно толкалась справа, и в первую очередь от нее доставалось Свете и веснушчатой томичке Любе. Стоило лишь на секундочку остановиться передохнуть, как, перекрывая общий гул, гремел противный голос: «Чего встала — рот раззявила! Шевелись давай!»

Молодой мастер Коля, сжалившись над хорошенькой работницей, перевел Светлану на другой участок. Теперь она привинчивала на дверцы кабин крышки, под которыми находится механизм стеклоподъемника. «Жик-жик» — механическая отвертка быстро вгоняла винт. «Жик-жик» — вставал на место другой, «Жик-жик, жик-жик…» Света была счастлива. С левой стороны конвейера только она выполняла эту операцию, а значит, некому было ее подстегивать. И руки стали чище — раньше, бывало, не отмоешь от клея и резины.

В заводском общежитии Светлану подселили в комнату к двум харьковчанкам. Темноволосые, пухленькие, с забавным говорком, они очень походили друг на друга. Света подружилась с «дивчинами», и, хотя те иногда подтрунивали над доверчивой соседкой, отношения между ними сложились самые добрые. Реальность начинала соответствовать представлениям девочки о судьбах ее далеких героинь.

В начале октября мастер пригласил Свету в кино. Фильм оказался откровенно паршивым, и, возвращаясь из кинотеатра, они наперебой отмечали недостатки. Недалеко от общежития Николай, оглядевшись по сторонам, вдруг резко притянул девушку